Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
2022
Таймлайн
19122022
0 материалов
Гибель богов
Отрывок из незавершенной повести Довженко

То, что здесь будет написано, не похоже на правду. Однако — это чистая правда, если принимать за правду то, что было или что есть. Если же считать целесообразным размежевание правды и факта, тогда оно, конечно, словно бы и не совсем так. Ибо в самом деле, создавая книги, мы стараемся подчас обходить лужи фактов по дороге к «возвышенной» правде, в сравнении с которой обычная, неочищенная и неподчиненная высокой направленности правда кажется чем-то вроде поклепа или насмешки.

А если уж так — оно, быть может, и в самом деле так — то тогда пускай это будет просто воспоминание о голом факте или были. Я и на это согласен. Мне лишь бы верили.

Что же касается правдоподобности, — кто его знает: живет себе вот этак село, десятки, сотни лет прилепившись где-то под горой или над ставком; работает, ест, любит, проклинает, пашет-сеет, кормит хлебом мир и медом или знаменитым салом, ругается, умирает, и хотя бы тебе где-нибудь хоть что-нибудь.

Тихо, как в озере. А потом, когда что-нибудь случится, так такое уж, что не выдумать, не придумать и нигде в свете не найти ничего подобного, откуда оно, за что и как оно...

Долго потом гудут разговоры очевидцев, воспоминания свидетелей, рассказы лгунов и лгуний и россказни старых, и уже никто и не поймет потом, так оно было или этак, да и было ли вообще или, быть может, приснилось-примерещилось — кто его знает.

Так вот, то, о чем здесь пойдет речь, было на самом деле Сам видел и слышал, и хотя свидетели, наверное, умерли или переехали на жительство в другие края, по причинам гражданского несоответствия по разным параграфам, или, как говорится на простом человеческом языке, их уже давно и в помине нет, и не только не слышен их плач или вечерний звон, но и собачьего лая не осталось, и ни хат, ни риг, ни садов — чисто все, куда ни глянь, перевелось дотла. А те, которые остались здоровы, возможно, отмежуются, чего доброго, прочтя такую странную историю... Так напишу ее хотя бы для самого себя, чтобы в голове не мозолило. Чтобы не вспоминать и не смеяться самому и не ставить себя иной раз в людных местах в неловкое положение. В самом деле — «Чего Вы вдруг загрустили?» Или, — «Чего Вы улыбнулись?»

Улыбнулся, потому что смешно. Ну, в самом деле как не улыбнуться, когда такое прилезет тебе в голову в столице в самое неподходящее время. И откуда приползет? Из далекой Десны. На лодках ли оно приплывает, весенние ли ветры приносят или птицы, пролетая через мою хату с далекого теплого края, пускают такое прозрачное затмение. Что я говорю — затмение? Было. На самом деле было. Давно, давно случилось это над Десной, еще когда мы не знали здравого смысла жизни, вот так однажды после работы летним вечером собрались в одной официальной хате на экстренное совещание.

Разговор художников с архиереем превратился в жаркий диспут об искусстве. Чувствуя, что аргументов для защиты своих архиерейских позиций не хватает, разгневался архиерей, как всегда водится в таких случаях, объявил своих противников аморальными, врагами веры и народа и велел рассвятить, замазать все образа до единого, в первую очередь Спаса-Сакогонска, и весь иконостас святых богов и богинь. За сало, водку и деньги привлекать виновника к ответственности. Что творилось в церкви, описать невозможно. Как исчезало письмо, как пустота и грязь расползались по храму. И некрасивость, пустая и отвратительная, стала господствовать снова. Многие сожалели, чувствуя это, молча, но уже ничего невозможно было сделать: раз уж образа были лишены святости — они сразу почему-то утратили свою красоту и потускнели, стали бесцветными, страшно обыкновенными и — проклятыми. Перестали думать, что поднялись до бога, нет, посмели снизить бога до своего подобия.

Один лишь образ пречистой девы остался незамазанным. Когда гениальный непропускатель разразился отвратительной бранью, замахнулся кистью, у него вдруг отнялась рука, и кисть упала на землю. Тут же у него отнялся язык, нога и половина разума. Он что-то хотел еще сказать с перепугу, но не получились слова, а только нечленораздельные звуки и слюна потекла, как у собаки. Конечно, это не было чудо, ибо чудеса бывают лишь в аллегориях. Реальная жизнь чуда не знает.

Проковылял непропускатель бог весть куда, помахивая бессильной рукой и что-то бормоча себе под нос, а пречистая дева осталась нетронутой. И перед ней остановились маляры. Они увидели в ней синтез (все замазаны).

И когда уж случилось так, то хотя рассказ уже закончен и все снова стало на свои места, следует упомянуть, как была создана пречистая дева со своим малышом, с кого писали ее, куда и почему исчезла она из села. И что случилось с художником, перед которым открылась красота и исчезла, и сам он исчез, печально оглядываясь на все стороны света.

Узнав, что едет архиерей, село начисто перепугалось, что вообще присуще всякому человеческому поселению, когда в него прибывает представитель духовной власти. Так построена жизнь.

Одним словом, каждый начал прикидывать, памятуя, что безупречность человеческая является в большей мере делом счастья, чем результатом честности.

Такие особы просто так себе не ездят. Уж что-то нужно им здесь.

На выручку селу встал бывший привратник закрытого распределителя Гордей Труба. Он от природы был контролер и непускатель. Его можно было держать без хлеба, без тепла, без одежды и хаты, он становился еще более зорким — ничто его не брало. Но без контроля он не мог прожить ни дня. Если бы ему не давали что-нибудь проверить, проконтролировать, кому-нибудь не поверить, кого-нибудь куда-нибудь не пустить, одним словом, сделать в каком-нибудь деле помеху, он бы умер. Лозунгом его жизни было одно слово — пропуск! Он был талантом пропуска. Он не пустил архиерея в село. Архиерей забыл, что в село нужен пропуск. Аргументы архиерея, уникальность одежды, борода, атрибуты культа и точные причины и цель приезда именно сюда, а не в другое село, — ничто не помогло.

Довженко А. Гибель богов. Фрагмент // Довженко А. Собрание сочинений: В 4 т. Т. 3. М.: Искусство, 1968. 

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera