25-XI-45
Начальнику и председателю кинематографии
Ивану Большакову
Приступая к съемке фильма «Жизнь в цвету», с уважением сообщаю Вам, что с сегодняшнего дня я перестаю получать заработную плату. Я прошу Вас не усматривать в этом моем поступке ничего такого, что могло бы раздражать Вас, к примеру, или что-то в этом роде. Я делаю это не с целью демонстрации или непослушания. Наоборот, я хочу этим особо подчеркнуть свою лояльность по отношению к своей зарплате. Но вместе с тем я не могу и не думать о качестве картины, которую я начинаю снимать. До сего времени я рассматривал себя, как одного из лучших режиссеров кинематографии. Я привык к этой мысли, и она, вероятно, помогала мне держаться на высоком моральном уровне в производстве. Сейчас же предназначенная мне месячная оплата по третьему разряду два раза в месяц угнетает мое сознание и вселяет в меня печаль и неверие в свои способности. Поэтому я для того, чтобы сохранить свою душу от ненужных и вредных для моего состояния намеков на свою творческую неполноценность, прошу уважить мою просьбу, чтобы я мог спокойно отдаваться власти своих желаний и не нарушать привычного представления о своем достоинстве. Плату за работу, будьте добры, выплатить мне в любой другой форме по окончании фильма, соответственно его качеству.
С уважением,
Заслуженный Лауреат и т. д. Ал. Довженко
8-XII
Оформили «приказ» по съемке «Жизнь в цвету» на студии Мосфильм. Одиннадцать лет назад, покидая Мосфильм после «Аэрограда», я сказал себе: «Слава тебе, господи, что освободил меня от этого ужасного и гнусного позорища. Уже никогда, ни за что, ни при каких условиях я не вернусь в эту глупую лачугу, которую построили кретины, где везде далеко и никуда не прямо».
И вот я снова на ней.
Первый же день моего делового появления начался со лжи.
Когда я попросил вернуть мне оператора Екельчика, Калатозов заявил, что об этом не может быть и речи.
— Почему, вы же с Большаковым дали мне слово чести, что вернете сразу же по моему требованию автоматически и безусловно.
Калатозов вытаращил на меня свои грузинские глаза, в которых можно было прочитать какое слово чести? Нет у нас ее, наивный ты седой идеалист. Нет. Не нужна она на нашей службе.
Довженко А. Дневниковые записи. Харьков: Фолио, 2013.