Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
2022
Таймлайн
19122022
0 материалов
Арсенал
Фрагмент сценария Довженко

Поля обезображены колючей проволокой. Небо серое.

Тучи низкие. Взрыв.

В хате бедность, пустота. Одинокая женщина со следами лишений на печальном лице. Руки как плети, глаза выцвели.

Снова окопы. Проволочные заграждения. Все притаилось, припало к земле. Взрыв.

Ой у было у матери три сына.

Движется воинский эшелон. На открытой платформе в серых шинелях, небритые, усталые спят солдаты.

В окопах передовых позиций тишина. Проволочные заграждения заволакиваются дымом. Медленно ползет к окопам тяжелое облако ядовитого газа.

Выцвели у матери глаза от ожидания, слез и многого, о чем и рассказать невозможно, чего не выразить никакими словами. Как тихо и грустно в этой хате.

Газовое облако вползает в окоп.

Небо в дыму.

Была война.

За селом пески. Вот одинокая хата. Вернутся ли в нее сын и внуки? Или истлеют на чужих полях, под чужим небом?

В безыменных братских могилах? Или разлетятся в прах на грозных минах и следа от них не останется на земле.

На улице три женщины. У каждой свое горе. Каждая — одна. Плавно движется калека на быстрых костылях, а за калекою семенит босыми ножками ребенок.

Скучающий стражник подходит к одной из женщин, окаменевшей у ворот в раздумье. Подошел, постоял, потрогал иссохшие груди и пошел прочь. Женщина стражника не заметила.

Нет у матери трех сыновей.

Поле. Вышла в поле сеятельница сеять. Мешок с зерном тянет ее к земле. От усталости пошатывается.

Сын у нее без ног. Костыли у стенки. Сам на полу, как памятник разбитый и снятый с пьедестала. На груди «Георгий».

Сеет мать, шатаясь. От всей картины веет чем-то песенным, и сама она в поле, словно зримая песня.

В столице царь. Сидит царь за столом. Не осеняет царское чело ни одна высокая мысль. Скучен и сер.

Опустились сеющие руки. Упала на землю, как в сон, сеятельница — мать инвалида.

Рабочий у станка. Закрыл глаза. Глубоко сосредоточен.

Что может делать в это время царь?

Царь пишет в дневнике:
«Убил ворону. Погода хорошая».

Подписывается: «Ник».

Лежит на иссохшей земле мать.

Думает царь, ставит точку, крутит ус.

Лицо матери покрыто каплями росы.

Время проходит. Уродила нива. Черным пятном, закрывая небо, стоит во ржи жандарм.

Военный завод.

Вращается станок, стоят готовые снаряды.

Поле. Чахлая рожь. Худой однорукий инвалид ведет унылого тощего коня.

Остановились, посмотрели друг на друга, опустили головы.

Редкие сухие колоски. Ничтожен урожай.

А дома у ног матери дети с надувшимися животами кричат, плачут, требуют.

Поле. Стоит муж, солдат-инвалид.

Отупела мать от детских слез.

Нагибается однорукий солдат и -срывает маленький, жалкий колосок. Посмотрел. Поворачивается к коню и, прихватив повод зубами, единственной рукой в тупом отчаянии начал бить коня. Ну надо же кого-нибудь ударить человеку — сердце разрывается от гнева, отчаяния, чего хотите. Бедность.

Вот так и мать. Тоже не сдержалась и начинает колотить детей своих. Не смотрите на нее, отвернитесь.

Бьет озверелый солдат коня.

Бьет мать двух детей.

Бьет коня однорукий, повод держит в зубах.

Перепугался конь. Рванулся. Падает однорукий хозяин на землю, выпустив повод.

Плачет у печки ребенок.

Стоит конь и видит: с трудом подымается опустошенный вспышкой отчаяния хозяин-солдат. Обидно и жалко коню.

И говорит конь солдату, кивнув головой:
«Не туда бьешь, Иван».

Во всяком случае, что-то в этом роде показалось однорукому. Он молча взял повод и увел четвероногого товарища.

Так дальше продолжаться не может. Должно что-то произойти. Напряжение предельное. Приближается гроза.

Почернело небо. Среди окопов и густых проволочных заграждений рвутся снаряды.

Четыре тяжелых взрыва подымают землю.

И еще один взрыв.

В серой дымной полутьме бегут в атаку солдаты кайзера Вильгельма Гогенцоллерна.

Бегут цепями — прямо, вправо и влево.

Некоторые цепи имеют вид совершенно необыкновенный.

Солдаты движутся, взявшись под руку и шатаясь, как пьяные.

Цепи извиваются, как слепое чудовище. Живые тянут убитых и раненых под руки.

Бегут среди взрывов.

Черное небо светлеет.

Меняется ветер. Среди дыма, повернувшего в обратную сторону, останавливается немецкий солдат.

Движутся солдаты в зеленовато-серых шинелях, в железных касках.

Один не выдержал. Останавливается, судорожно срывает противогаз, оглядывается, обезумев, по сторонам и начинает смеяться.

Есть газы, веселящие душу человека.

Движутся немецкие цепи. У солдат винтовки на груди.

Нанюхавшись веселого газа, корчится от смеха солдат. Падает железная каска с головы. Жалок и страшен. Нет уже сил перестать смеяться.

Стелется по земле газовое облако, вползает в опустевшие окопы.

Идут колоннами, шатаясь, как пьяные, немецкие отряды.

Успокоился, наконец, «смеющийся. В последний раз оглядывается.

...Из разрытого снарядом песка торчит мертвая рука.

...Немного дальше, на песке, голова немецкого солдата.

Глаза закрыты. Только страшная улыбка, обращенная в пустоту неба, перекосила солдатское лицо.

Но вот атакующие цепи у окопа. Остановились немцы в удивлении. У одного унтера падает из рук винтовка.

Где враг?

Мчится поезд. Длиннейший солдатский эшелон-гусеница.

Солдаты русские на крышах вагонов, на буферах. Конец войне.

Домой.

Стоит немец. Поза вопрошающая, удивленная.

И, может быть, впервые за четыре страшных года задумался немецкий солдат, почувствовал себя человеком, развел руками: Где же враг? Что происходит? Кто я? Кого и во имя чего убивал? Зачем все это? Какая темная сила превратила меня в палача? Задумался глубоко. Новые чувства и мысли охватили его с такой силой, что, когда подбежал к нему сзади офицер и грубой бранью начал угрожать ему парабеллумом, он так и не услышал брани. Убитый в затылок офицерской пулей, он тихо упал.

Сгущаются тучи, низко повисают над землей.

Чернеет силуэт; распластался солдат на окровавленной земле, как темный барельеф. ‹…›

Довженко А. Арсенал // Довженко А. Собрание сочинений: В 4 т. Т. 1. М.: Искусство, 1966.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera