Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
Таймлайн
19122020
0 материалов
Поделиться
Месть оператора
Рецензия на фильм «Связь» — о переносе сценария на экран

Драматург Островский на репетициях своих пьес частенько стаивал за кулисами, внимательнейшим образом наблюдая за постановочным процессом. Это его обыкновение любят поминать как эталон профессиональной тщательности, взыскательного отношения автора к судьбе собственного произведения — и даже ставят в пример (то бишь в укор) молодым штамповщикам от драматургии. Но мой покойный учитель, не колеблясь, утверждал, что ни о тщательности, ни тем паче о взыскательности речь здесь не шла: Островскому просто-напросто нравилось, как звучит написанный им текст. Его буквально завораживало это чудо — когда слова, фразы, реплики, сложенные из сухих буковок и выведенные в кабинетной тиши чернилами по бумаге, вдруг обретали плоть, интонацию, эмоцию, когда они начинали диктовать исполнителям паузы и взгляды, а пространству сцены — смысл и суть… Вочеловечивались, одним словом.

Авдотья Смирнова — сценаристка отменная, по всем статьям, а техникой короткой реплики и вовремя поставленной точки владеет попросту виртуозно. Но у режиссуры свои трудности перевода. Качество сценария не «обеспечивает», а «обязывает», и чем тоньше он сделан, тем изысканней должны быть собственно кинематографические, внеположные сценарию средства, употреблённые режиссёром. Чтобы поставить сценарий Смирновой «Времена года», нужна была режиссура посложнее артхаусной. Клод Сотэ мог бы, кто ещё — не знаю.

«Связь». Реж. Авдотья Смирнова, 2006

Что же на экране? Вот, к примеру, сцена объяснения главного героя с женой. Он произносит длинный монолог, камера снимает его крупным планом; затем следует ответный монолог жены, и камера снимает уже её. Как реагирует он на её слова? Как меняется от этих слов, — резких, болезненных, безжалостных, — атмосфера в комнате, цвет воздуха, запах темноты? Неизвестно; а ведь кино должно было начаться именно отсюда, всё прочее — литература. Хорошие актёры произносят очень хороший текст, камера же тем временем любовно и умело ловит все их взгляды, мимику, малейшие изменения в настроении… Это не так мало, что и говорить, любовь автора к актёрам — по нынешним временам качество редчайшее. Тем более что и актёры воздают автору сторицей: Анна Михалкова играет так, как не играла даже в месхиевских «Своих», Пореченков же и вовсе безупречен, и точка. Но бесконечные провалы в действии — это не просто стандартный огрех дебюта; это — плод принципиальной ошибки сценаристки, снимающей собственный текст — вместо того, чтобы на его основе создавать иное, по иным правилам и законам выстроенное произведение. Простите уж за банальность. Но тщательно выверенная, скерцозная ритмика сценария, «дословно» перенесённая на квадрат экрана и не поддержанная визуальным контрапунктом, вдруг непоправимо расплывается и начинает напоминать экзерсисы погрузневшей балерины. Ритм ведь — как душа; пытаясь сохранить, утрачиваешь.

И это не пустые формалистские придирки: кино на то и искусство, что обладает способностью мстить за пренебрежение формой — на уровне содержания. Там, где распадается связь кадров, фильму «Связь» не выжить. Он обречён на бессвязность. Сценаристка Смирнова и так поставила перед режиссёром Смирновой нелёгкую задачу, когда вместо хрестоматийного треугольника (где третий — лишний по определению, о чём и речь) сконструировала любовную «трапецию» — фигуру, даже с чисто геометрической точки зрения, куда более хитроумную и изощрённую. И вдобавок сразу же поместила адюльтер на первый план, а брачные узы сделала своего рода бэкграундом, лишь постепенно, к середине фильма, осмеливающимся в полный голос заявить о своих правах на сюжет. Есть и психологический подвох — опять же, подстроенный сценаристкой режиссёру: взаимоотношения между любовниками куда более естественны и полны жизни, чем между супругами. В жизни зачастую так и бывает, слов нет. В сценарии тоже всё уравновешено и просчитано. Но забудьте о сюжете, взгляните на изображение — и вы увидите супружескую пару, одну, центральную, в которой у каждого есть давняя, мрачная, противоестественная экс-любовная связь (именно здесь -связь!) на стороне. И понятно почему: лёгкий лиризм главной линии, чувственный и сентиментальный, настолько перенасыщен нюансами, что стоит автору хоть немного «перетяжелить» их, чуть ошибиться в пропорции мер и весов, сиречь в пресловутом ритме, — как все они неминуемо разрастаются в целую «махину обертонов». И тут же перевешивает. Весомая сумеречность семейных сцен начинает казаться досадной и, право же, устранимой помехой — столь победительно громогласна светлая лёгкость адюльтера. Вразрез с фабулой, наперекор сюжету. Неправильная дозировка лекарства, пусть заметная лишь на аптекарских весах, оборачивается ядом.

Конкретные претензии здесь предъявить нелегко. Не ткнёшь пальцем, и голос не возвысишь: вот тут, мол, «плохо сделано». Нет-нет, слово «плохо» здесь не подходит — но и слово «сделано» тоже. Режиссёр, согласно завету классика, умирает в актёрах, вдребезги разбивая для этой святой цели собственный сценарий; вот только до режиссуры добраться так и не успевает.

Гусев А. Месть оператора // Сеанс. 2006. № 29–30.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera