Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
2022
Таймлайн
19122022
0 материалов
Поделиться
Игра со штампами
О фильме «Небо. Самолет. Девушка.»

У необуржуазности миловидное женское лицо. Прекрасная половина лучше приспособлена к плавной эволюции, привычнее к конвенциональному труду с девяти до пяти, аккуратнее водит и вообще позитивна от природы. Медленные 70-е были воистину женской порой, что и обозначил фильм Георгия Натансона «Еще раз про любовь», тонкая шпилька патриархальным предрассудкам. В ожидании новой стагнации зимний сценарист Рената Литвинова и режиссер Вера Сторожева переложили аэродраму влюбленной стюардессы на современность и назвали «Небо. Самолет. Девушка».

Фильм «Еще раз про любовь» (1969) предвосхитил эру women power, когда статные, интересные, состоявшиеся, «вполне еще ничего себе» дамочки дружно повелись на брутальных мажоров. Механиков Гавриловых, физиков Электронов, Гош с золотыми руками и аппендицитом. Тех, что твердо берут за руку, волокут за косу на пикник и ревнуют к телеграфному столбу. Не велят зарабатывать больше себя, потому что это подрывает их индивидуальный статус, а велят петь про солнечного зайчика, потому что это врачует их усталое сердце дерзателя. Предложение делают с первого взгляда. Без труда различают добро и зло. Все решают в секунду и навсегда: «Я люблю твою мать, поэтому живенько оттарань авоськи в холодильник». Как говорят в таких случаях их американские собратья, «в ближайшие пятнадцать лет, сынок, нам придется ладить».

Написанная змеем-жеманником Эдвардом Радзинским «Еще раз про любовь» загодя подхихикнула над этим эталонным самцом с его подростковой страстью смотреть в упор, проницать женские секреты, драться с десятиклассниками и стелить под ноги единственным шкуры невинно убиенных полярных медведей.

 

Самая сложносочиненная из современниц, Рената Литвинова не могла не переложить на новый лад это совместное творение самой манерной актрисы и самого умного драматурга поздних 60-х — ибо верхним чутьем провидела приближение новой эры женоцентризма с ее горючей тоской по коротким встречам, щетине под ладонью и ботинкам сорок шестого размера в прихожей.

Без боя отняв у мужчин бритье, сигареты, водку и автомобиль, русская женщина внезапно осознала, что хотела-то именно боя. Чтоб спорил и упирался, и вопил про кривое веретено. А он, напротив, вянет-пропадает, питается йогуртами и строчит пьесы еще раз про любовь, сжигая их затем в микроволновой печке.

Вняв неба содроганье и гнетущую фасбиндеровскую вторичность мужчины, Рената привычно вздохнула всем ртом и облачилась в синее с кокардой. Суфлейная охотница в секси-униформе стала ее персональным амплуа с самой первой роли у Киры Муратовой. После трех докторесс — Лилии, Офелии, Альбины, призраков смерти в белых одеждах, она теперь играет призрак жизни с витальным и действительно вульгарным именем Лара (следующей, вероятно, станет девушка-крупье в алом жакетике, тоже очень смертоносная). Призрак блуждает застенчивой павою в поисках чего-то матерого, материального, мясного, что можно будет овеять прохладной мятою дыханья, выпевает безжалостное «нет-нет-нет» влюбленному командиру корабля и всей душой мечтает притвориться домашним клубочком, а не распорядительницей бала, собственноручно сочинившей эту зимнюю пустоту залов прилета и двигающей вокруг себя послушные фигурки смертных. Так из холода и прозрачных аккордов композитора Шелыгина свивается основной парадокс картины: зримость и осязаемость театральной, до ногтей искусственной фосфорической женщины и фантомное мерцание ее земного, здешнего, заурядного мужика.

 

«Бывает, хочется сказать: „Я так люблю тебя“ — и некому сказать», — посожалеет актриса-сценарист в интервью «Афише». «Если я тебя придумала, стань таким, как я хочу», — так, между прочим, заканчивалась недопетая Дорониной песня из фильма-69. Девиз-послание женщины деловых времен идеальному, сотканному из журнальных вкладок принцу. Треть века назад он был физиком, укротителем стихий и ничтожно малых величин, высоким и саркастическим позером в элегантном галстуке на каждый день. Сегодня герой Ее романа — неторопливый и постоянно осклабленный стрингер с ленцой и напускной отмороженностью, путешественник по горячим точкам и эрогенным зонам. Чтоб не напоминать лишний раз, чьи в этом лесу шишки, сценаристка-стюардесса вместо песни о самом лучшем, самом гордом и самом придуманном споет ему «Если все не так, если все иначе» — без голоса споет, на одном сливочном темпераменте: королеве нет нужды рисоваться, свита и без того легкими, умелыми штрихами опущена ниже ватерлинии. Влюбленный командир мутировал в хлюпика с печатью тайного, интимного алкоголизма на челе (Михаил Олегович Ефремов, непревзойденный исполнитель кулуарных пародий на отца, получил наконец-то шанс развернуться на публике). Наперсница Мышка из жертвенной девушки вечного второго плана оборотилась голубой воришкой-вымогательницей косметичек, брошек и прочей дамской мелочевки. Бывший муж стал бывшим любовником, после чего его регулярные намеки на былую связь начали выглядеть не жалко, а паскудно: понимаешь, старик, дело прошлое, мы с тобой взрослые люди… В таком-то зверинце как не полюбить буфетчика Петрушу — пустоватого, как все военные корреспонденты, ферта с красным вином в рукаве.

Не упокоенный вовремя последний герой нелеп, как шляпа Боярского или сорокалетний Децл. Обложечный маскулинизм революционных десятилетий меркнет с наступлением эры рутинного роста. Инфернального физика-страстотерпца 60-х ждет стезя научного работника среднего звена, авантюрного военкора 90-х — доля мастеровитого репортера и вечного номинанта на «ТЭФИ». Время танцора передает палочку веку воды и сердечной недостаточности.

Времени принципиального и жалостливого взгляда тов. бортпроводницы. Рабы внутреннего сгорания. Мисс Февраль-2003.

Сгорела-то она в финале так, для проформы, в укор и назидание флибустьерам-теоретикам. Русалочки не горят. Ломкость рук, и никакого мошенства.

Горелов Д. Белая кошка, черный кот // Известия. 2003. 13 марта.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera