Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
Таймлайн
19122020
0 материалов
«Чайки над барханами»
Незавершенный дебют Геннадия Полоки

Эта история начинается весной 1960-го на московском Казанском вокзале: туда придет, чтобы сесть в поезд «Москва — Ашхабад», Геннадий Полока. Тот самый Полока, что снимет потом «Интервенцию» и «Республику ШКИД». Недавнему выпускнику режиссерского факультета ВГИКа нужно ехать на «Туркменфильм» — ставить свою первую полнометражную картину. <...>

У столичного дебютанта свой интерес: на «Мосфильме» можно годами ходить во вторых режиссерах, а тут сходу — самостоятельная постановка.

<...> Серо-серая реалистическая советская мелодрама, заунывная, как мелькающий за окном поезда дождливый среднерусский пейзаж, царит на центральных киностудиях. А этому поколению — и кинематографу в целом — нужен уже совсем другой язык: яркий, образный, вспоминающий на новом витке традиции великих советских лент 20-х годов. «Пластическим кино» назовет свои устремления Геннадий Полока; «раскаленной реальностью» — Андрей Кончаловский. И, кажется, что сами природа, быт, фольклор тех мест, куда они едут — такие фактурные, такие другие — помогут в этом юным новаторам.

Новаторы отплатят сторицей, сняв россыпь блистательных картин, где позвавшие их республики увидены восторженно-влюбленным взглядом неофита. «Атаман Кодр» и «Колыбельная» Калика, «Зной» Шепитько, «Первый учитель» Кончаловского, «Дети Памира» Мотыля, «Последний месяц осени» Дербенева, «Тени забытых предков» Параджанова... Что ни название — то веха, глава в истории советского кино, лауреат всевозможных фестивалей, наконец.

Казалось бы, носи на руках таких вот варягов? Однако — вот парадокс! — фактически каждая из поименованных лент выходит при отчаянном сопротивлении местных властей. Более того, от небытия их всякий раз спасает лишь начальственный окрик из Москвы. <...>

И все-таки эти «нацдебюты» выходят, занимая со временем свое место в скрижалях. А кто сегодня слышал хоть что-нибудь о ленте «Чайки над барханами»? Не менее блистательный кинофильм Геннадия Полоки был закрыт. И не просто закрыт: по итогам съемок режиссеру было предъявлено обвинение по трем уголовным статьям, в двух из которых значилось — «вплоть до высшей меры». Режиссер уцелел; его картина — нет.

Расстрел как возмездие за формалистические изыски? Такого не было и в 37-м. Меж тем, и впрямь в основе конфликта всех приезжих вгиковцев и всех местных чинуш — тот самый новый киноязык. Ну, в точности по Синявскому: У меня с Советской властью разногласия стилистические. Этот киноязык не просто был невнятен малообразованным партийным и советским бонзам национального разлива — он таил в себе угрозу краеугольному принципу их чиновничьего бытия: как бы чего не вышло.

Ведь фабульная составляющая всех этих лент — вполне правоверно-советская. Те же «Чайки над барханами», например — про героические «одержание и слияние» советских людей на строительстве Каракумского канала, и здесь отдельная увлекательная история: ведь «Чайки над барханами», между прочим, это решительно не известный сегодня киносценарий Юрия Трифонова. Но это ведь слияние как повернуть... Судя по всему, у Полоки должно было получиться что-то в духе «Время, вперед!» Михаила Швейцера, где под напором задорной эксцентрики «правильный» сюжет переплавлялся в историю созидания очередного шестидесятнического Города Солнца.

Вряд ли подобная трактовка могла понравиться тогдашнему директору «Туркменфильма», дважды лауреату Сталинской премии Алты Карлиеву. Карлиев, кстати, и сам время от времени баловался режиссурой — так что, возможно, в случае с Полокой имело место банальное изничтожение ненужного конкурента. А, может, просто возразил чего сгоряча хозяину студии наивный московский гость?

Так или иначе, но уже на стадии съемок «Чайки над барханами» испытали массу проблем. А затем и вовсе было сказано: картину — закрыть. И тогда Полока и Трифонов повезли спасать свой материал в Москву.

Гениальный материал! — скажет Полоке прославленный Иван Пырьев. — Это ж прямо второй Эйзенштейн! И киношный синклит решает: признать картину имеющей общесоюзное значение и подключить к ее производству студию Горького — чтобы Полоку не съели в Средней Азии. Однако, восток — дело тонкое, республика намерена любой ценой отстоять свое решение. И тогда на режиссера Полоку заводят уголовное дело. Вот уж где воистину национальные традиции. Еще в конце 20-х на снимавшего в Туркмении Владимира Барского пытались списать чужие хищения. Для режиссера «из бывших» это обвинение едва не закончилось совсем скверно. Вот и на Полоку приходит из Ашхабада обвинительное заключение: снимал порочащий нашу действительность материал, допустив при этом гигантские растраты.

Дальнейшее развивается в жанре криминальной драмы: подписка о невыезде, многочасовые допросы. Даже в КПЗ успевает посидеть вгиковский дебютант, всего-то имевший в виду снять хорошее кино. Спасет молодого режиссера все тот же Пырьев: он не побоится пойти убеждать Фурцеву, что за «делом Полоки» — нет ничего, кроме хитрой восточной интриги на уровне Совмина или даже ЦК Туркмении.

С ведома Фурцевой, Союз кинематографистов напишет письмо генеральному прокурору. И Полоку освободят. Но лишь через шесть лет, вдоволь помыкавшись без денег, жилья и работы, он сможет полноценно вернуться в профессию, сняв свою всенародно любимую «Республику ШКИД».

Чтобы не пропадать добру, «безыдейные» пейзажные куски закрытой картины несколько лет спустя будут использованы «Туркменфильмом» в эпическом полотне Булата Мансурова про все тот же Каракумский канал. Вкупе с режиссерским сценарием и раскадровкой, вот и все, что осталось от несбывшегося дебюта. Но что, если прав был Пырьев, и непонятные амбиции погубили будущий шедевр? Уже не узнать.

Киреева М., Марголит Е. «Разве бандиты так поют?» // Культпросвет. 2014. 29 декабря.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera