Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
2022
Таймлайн
19122022
0 материалов
Поделиться
Оттепель всех объединила
Полока об учителях и «стариках»

<...> Возвращаясь к началу своей работы — к 50-60-м годам, хочу вспомнить людей, сыгравших уникальную роль в судьбе нашего режиссерского поколения, и в первую очередь Ромма. Я не его ученик. Но Ромм был нашей совестью. Человек колоссального благородства и бескорыстия. Не было бы Ромма, не было бы и Шукшина. Не потому что он как-то особенно с ним занимался. Ромм был жесток с Шукшиным. А с ним можно было быть только жестоким. На третьем курсе Ромм сказал ему: «Ну, хватит быть жлобом, извините. Нужно читать что-то. Не может быть художник дремучим». Шукшин ответил: «Ну, пожалуйста, дайте мне список, и я буду читать». А Ромм ему: «А почему я должен давать вам список книг? Горький сам себе его написал и читал». Василий Макарович грубый был, хамоватый. Как Киров, ходил в ремне, сапогах. И он первый раз был поставлен на место.

Сейчас говорят: как же, учитель и не восторгался им? Нет, был учителем и был ответствен за него: важно, что из него получится, а не те фразы, которые будут потом цитировать.

Повторяю, я не был учеником Ромма, но в моей судьбе он трижды сыграл существенную роль. Вообще, если происходило событие чрезвычайной важности, как было с картиной «Человек идет за солнцем» Калика, объединялись все — от самых мужественных до самых трусливых — и действовали монолитно. В этом смысле оттепель стала знаменательной полосой в нашей жизни.

Стариков раскололи, развели, особенно после войны, в период «малокартинья», когда каждый боялся не получить постановку, а молодые вообще ничего не снимали. Во время оттепели все сплотились. Я это видел. Как бы ни был хамоват Пырьев, какой бы он ни был дипломат и политик, он столько добра сделал для следующих поколений, не будучи даже профессором ВГИКа!

Совестью «Ленфильма» был Козинцев. Он часто ругал меня, и всегда в официальной обстановке. На худсовете, например. Но если он чувствовал, что ситуация складывается так, что может загубить человека неординарного, то он мог выступить и против собственного мнения.

Жить по законам, по которым жил Козинцев, не просто. Когда он что-нибудь не принимал в моем творчестве, я к этому относился с благодарностью. Над тем, что говорил Козинцев, всегда стоило задуматься.

<...> Должен сказать, что Козинцев сыграл большую роль в появлении «Республики ШКИД». Меня ведь поначалу пригласили всего лишь работником на сценарий, написанный Пантелеевым. Я в то время очутился в очень тяжелом положении, жил за счет того, что писал сценарии, но без фамилии. За это мне давали 50% гонорара. Я прочел сценарий — он сводился к истории [Мамочки] и пионерского движения, поговорил с Пантелеевым и столкнулся с человеком злым, явно ненавидящим книгу. Он всю жизнь ревновал своего соавтора Белых — писателя, человека легкого, с легким юмором. Главы книги они писали отдельно. Достоинства ее шли от молодости авторов. Жанр книги я определил как рассказ двух одноклассников, которые соревнуются друг с другом, вспоминая наиболее яркие эпизоды из своей жизни. Мне кажется, это «соревнование» выиграл Белых.

Мы сели с Женей Митько и за две недели написали двухсерийный сценарий. Осталось 3-4 процента от Пантелеева. Что вызвало у него более 200 замечаний. Но худсовет принял сценарий «на ура». Наши его читали как беллетристику. И тогда Иванов и Козинцев спросили на худсовете: «Почему Полока только литдоработчик? Он же режиссер по профессии. Пусть снимает». Так я стал снимать эту картину. <...>

Полока Г. Уважение к собственным традициям / Записала Г. Иконникова // Кинематограф оттепели. Книга первая.
М.: Материк, 2006.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera