Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
2022
Таймлайн
19122022
0 материалов
Поделиться
«С какой легкостью он импровизировал!»
Воспоминания Полоки о Павле Луспекаеве

— Собственно, играть тебе в этом сценарии нечего... — пробормотал я смущенно.
— Брось! — Луспекаев подмигнул мне и погрозил пальцем: — Набиваешь цену. <...>
— Правда! — растерялся я. — Там одни пацаны...
— Врешь! — захохотал Луспекаев. — Врешь!
— ...Есть, правда, одна ролишка!
— А-а-а! — обрадовался Луспекаев. — Что за ролишка?
— Учитель физкультуры Косталмед...
— Косталмед! — подхватил он и с удовольствием, вкусно повторил: — Косталмед! Нашел кого обманывать- я из Ростова... — Он сверлил меня своими насмешливыми бесовскими глазами. — Хитрый, тебе палец в рот не клади! <...> Ладно, рассказывай, в чем там дело.
Я вспоминаю этот наш разговор, и мне становится смешно. Он как две капли воды похож на сцену Ноздрева с Чичиковым, которую Луспекаев так сочно и убедительно сыграл через пять лет на телевидении. Это тем более смешно, что роли действительно не было. Косталмед появлялся в сценарии три раза и говорил одну фразу.

И я начал экспромтом сочинять роль. Возник образ могучего, спокойного великана, видящего в прошедших огонь и медные трубы уголовниках расшалившихся детишек, которых нужно просто вовремя пошлепать, и все будет в порядке. Так возникло косталмедовское «Не шалите!». Потом я стал вплетать придуманный характер в сюжет сценария; Косталмед, носитель политики «с позиции силы», вступал в конфликт с Викниксором, исповедовавшим доверие и самоуправление.

Поворотным пунктом в развитии характера Косталмеда должна была стать его дружба с самым маленьким и беззащитным шкидцем Савушкой. Добрый и безобидный Савушка неожиданно был уличен в преступлении: он безжалостно и умело крал хлеб у своих голодающих товарищей. Потрясенный этим открытием, Косталмед проклинает Савушку, но викниксоровское ребячье самоуправление докапывается до истины: Савушка был всего-навсего орудием в руках шкидского ростовщика Слоенова. Так должна была рухнуть косталмедовская доктрина силы и возродиться его дружба с Савушкой.

Чем больше я вглядывался в прекрасное луспекаевское лицо <...> тем больше разгоралась моя фантазия. Добрый молчаливый Косталмед тайно влюблялся в Эланлюм. Он ни на что не надеялся — это был пример бескорыстного рыцарского служения «прекрасной даме» <...>

В конце концов мы договорились, что я оставлю ему список и краткий конспект будущих сцен, а за день-два до очередной съемки буду вручать окончательный текст. <...>

[Вынос] С какой легкостью он импровизировал! Внешний облик нашли сразу. «Прототипами» стали для нас, с одной стороны, Иван Поддубный, а с другой — парадные памятники спортсменам. Так возник четкий, как будто облитый лаком пробор, идеально симметричные туго закрученные усы, толстый канадский свитер, галифе и блестящие краги. Только ботинки искали долго. Наконец были найдены бутсы на толстой подошве, напоминающие танки.

Не дожидаясь окончательного текста, Луспекаев забрасывал меня предложениями по поводу всех сцен, в том числе и тех, которые должны были сниматься через несколько месяцев. Особенно важной представлялась ему финальная сцена с Савушкой. Разоблаченный Савушка убежал из Шкиды. После долгих безуспешных поисков Косталмед находит Савушку в дальнем углу шкидского чердака и просит прощения у мальчишки за то, что не поверил ему. Луспекаев собирался довести эту сцену до трагической пронзительности, он хотел раскрыть в буффонной фигуре Косталмеда тему человеческого одиночества. <...>

По сравнению со съемками «Капроновых сетей» он теперь осторожнее выкладывал свои парадоксальные, эксцентрические предложения. <...>

— У меня тут мелькнула одна идея...
— Давай! — поощрял я. <...>
— Нет, все равно это снимать не будешь! Знаю я вас, киношников...
Наконец он выкладывал свои идеи.
— Ты понимаешь, когда Дзе ударил Косталмеда по голове табуреткой, тот даже не вздрогнул, ни боли, ни злости — каменное лицо. Даже не покосился в сторону Дзе, только потрогал свой знаменитый пробор: не нарушен ли. И, убедившись в этом, сказал не глядя: «Не шали!» <...>

Его фантазия возбуждала мою, и каждое его предложение обрастало новыми многочисленными подробностями.

В разгар съемок, когда и у него, и у меня окрепло ощущение, что роль, как говорится, «в кармане», к нему снова подкралась болезнь. <...> Наступил день, когда Луспекаев совсем не пришел на съемку. До конца картины мы его больше не увидели. <...>

Из первоначально задуманного характера удалось реализовать приблизительно одну пятую часть. Собирались протянуть через весь фильм историю конфликта с Викниксором, а снять успели только две фразы. Отношения с Савушкой были даны в материале только намеком. То же самое можно сказать о любви Косталмеда к Эланлюм: успели снять только проход и крохотный кусочек, когда Косталмед пытается покарать разбушевавшихся шкидцев за то, что они напугали его «прекрасную даму».

Я постарался сохранить в картине весь этот материал, но, несмотря на это, луспекаевская работа казалась для картины утраченной. Длина экранного времени ставила ее в ряд многочисленных эпизодических персонажей этого фильма.

Но вот «Республика Шкид» вышла на экраны. Нас, создателей фильма, сразу завалили письмами. <...> И вот что удивительно: много писали и о Косталмеде <...> Причем многие разглядели на экране то, что я считал нереализованным, вернее, недоснятым. Через два года фильм был представлен на конкурс Всесоюзного кинофестиваля в Ленинграде. И снова <...> много говорили и о Луспекаеве, причем даже иностранные корреспонденты, которые ничего не знали о больших луспекаевских работах в театре. К Луспекаеву обращались за интервью; его удивляло внимание к этой роли, его поражало, что в снятых кусочках мог проглядывать характер. В сохранившемся интервью в ленинградской «Кинонеделе» он с грустью говорит о сценах, которые не были сняты.

Полока Г. Луспекаев приходит в кино // Павел Луспекаев. Воспоминания об актере. Л.: Искусство. 1977.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera