Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
2022
Таймлайн
19122022
0 материалов
Поделиться
Стихийный постмодернизм
Лев Аннинский о фильме «Один из нас»

<...> Г. Полока делает внешнее соединение традиционно детективных штампов, особенно распространившихся в последнее время, почти фантастическим, внутри же прячет серьезность. Он строит свою ленту так, что вы чувствуете призрак пародийности, но как-то не успеваете отдать себе в этом отчет: в характерах есть какая-то всамделишность, и она тормозит вашу улыбку, словно «пародийность» есть тот самый агент, которого вам подставили и на которого вы должны клюнуть.

Как можно вдохнуть «современное психологическое состояние» в традиционный динамический сюжет? Двумя путями, не правда ли? Можно ввести серьезность внутрь действия, ввести в старый сюжет современные психологические мизансцены, пропитать головоломные детективные повороты современным психологизмом. Это путь к «Мертвому сезону». Можно, напротив, вывести современное сознание за пределы действия, убрать из сюжетного сплетения событий всякий намек на психологическую достоверность, оставив чистую динамику, столкновение масок... Это путь к чистой пародии.

Что делает Г. Полока? Нечто третье.

В головокружительный, почти нереальный сюжет из предвоенной действительности он пускает реальные психологические типы из предвоенной действительности. Никакой модернизации души, никаких длинных проходов между погонями и стрельбами, когда «нынешняя душа» оттаивает и показывает, как ей трудно. Нет, тогдашние в тогдашнем!

 

В старый сюжет включены старые же психологические амплуа, знакомые нам по предвоенным фильмам. Действие разыгрывается не на осовремененном и не на «обобщенном» детективном фоне, но и не на скрупулезно восстановленном эмпирическом фоне «улиц 1940 года», но как бы среди психологически устоявшихся символов 1940 года. Эти символы у Полоки рассчитаны вовсе не на эффект хроникальной достоверности, столь безотказный сегодня, а на эффект художественного узнавания: фильм начинается с мосфильмовской «марки»: рабочий и колхозница; знаменитая мухинская скульптура подхвачена в первых же пейзажных кадрах, потом идут пионеры с плакатом «День птиц», стоит на перекрестке милиционер в довоенном белом шлеме, скачут конники, лихо разрубая шашками деревянные чучела фашистов... Это не хроника конца30-хгодов — это своеобразная стилизация.

Г. Полока сознательно опирается при этом на устоявшиеся киноцитаты. Он знает, что после «Чапаева» конная скачка для советского кино — прием почти хрестоматийный; монументальные интерьеры посольства напоминают разоблачающую экспрессию Пудовкина; заводской бал снят на приемах, какие уже прочно слились в нашем сознании с лирическими и комедийными лентами предвоенного кино. Неуловимая перекличка чувствуется и в облике героев: в фильме заняты прекрасные актеры: Д. Масанов, Н. Гринько, А. Толбузин, Т. Семина, Н. Граббе, но никто не играет столь соблазнительный вариант «современного человека» в старых сюжетных ситуациях — все играют людей того времени, на грани чистой типажности, на грани цитаты. Где же современный взгляд? В спокойном прищуре режиссера... но об этом ниже.

В центре фильма — блистательно сыгравший главную роль Георгий Юматов. Это его героя подставляют германской разведке, когда та начинает искать пути на оборонный завод. «...» Это одновременно и сюжетное амплуа двойного агента, который отыгрывает простодушный план и маскирует второй, потайной план, и привычное амплуа «простецкого парня» из кинематографа 30-х годов.

Юматов напоминает здесь и молодого С. Столярова, и немножко самого себя в молодости, и немножко всех тех «парней из тайги» и «из нашего города», на которых держалось наше кино предвоенных лет. Этот парень и пришел к нам из тех лент, без всякого теперешнего грима, если хотите, доверчиво и беззащитно. Мы видим всю его наивность. Но мы видим и всю серьезность, всю смертельную серьезность его судьбы.

И поэтому пародирование штампов из детективного набора не дает у Полоки в целом пародийного эффекта.

 

Пародия — это когда смешное притворяется серьезным, и это видно со стороны. Картина Г. Полоки «Один из нас» — в основе своей серьезная лента, хотя во многих сценах она и пародирует детективные штампы. <...>

В одном только случае Г. Полока не поверил себе самому, сорвался на прямую патетику: в финальных кадрах, где он ввел боевую хронику и стальной дикторский текст о начале войны.

Это надо, очевидно, понимать как «реальный адрес», приложенный автором к «детективно-условному сюжету».

Напрасно. Ибо условность искусства действует по одному безусловному закону: если искусство несет интерес к человеку, то костыли и подпорки ему только мешают.
Фильм «Один из нас» открывает нам человека. Все остальное — частности.

Аннинский Л. В качестве детектива // Советский экран. 1971. № 3.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera