Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
Таймлайн
19122021
0 материалов
Поделиться
Исторические события и судьба человека
Тема Пудовкина

«Потомок Чингис-хана» раздвигал границы темы двух предшествовавших фильмов Пудовкина поэтическим образом бури, промчавшейся над Азией. Картина давала еще один вариант типической судьбы человека из народа. В пути его к революции чувствовалось неизбежное, логическое движение истории. Связь между историческими событиями и отдельной судьбой человека здесь была еще более прочной, нежели в «Конце Санкт-Петербурга». Развитие образа Баира уже лишено той фрагментарности, которую ясно можно увидеть во второй половине «Конца Санкт-Петербурга». Многие сцены «Потомка Чингис-хана» и сегодня поражают человеческой глубиной, проникновенностью и мужественной трогательностью. Это и знаменитая сцена расстрела Баира, когда, нехотя выполняя чью-то чужую волю, английский солдат ведет за город, в скалы, на казнь монгольского парня, а потом возвращается глубоко взволнованный, подавленный. Это и сцена в фактории, потрясающая детской беспомощностью, бессильным гневом обманутого Баира, у которого за бесценок купили, фактически украли шкурку красавицы лисы. Это, наконец, эпизоды выздоравливающего, обласканного врагами «наследника» Чингис-хана. С замечательной тонкостью показывает Пудовкин, как в этом манекене, обряженном в узкий и неудобный фрак, в этом израненном, затравленном существе — бывшем пастухе Баире — таятся и живая душа, и обида, и гнев, открыто прорывающиеся в тот момент, когда чернобурая лиса на плечах изысканной светской дамы — та самая, его, Баира, лиса! — напоминает герою о поруганной родной юрте, о страждущей, стонущей монгольской степи.

Поэзия степей, серых скал, редких сосен, воссозданная оператором, тонкое режиссерское чувство самобытности материала, острейшая выразительность типажей, чистота монтажных переходов, то иронических, то патетических, то резко контрастных, все это было органически слито с движением темы фильма.

Гинзбург С.  В. Пудовкин // История советского кино: В 4 т. Т. 1 (1917–1931). М.: Искусство, 1969.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera