Любовь Аркус
«Чапаев» родился из любви к отечественному кино. Другого в моем детстве, строго говоря, не было. Были, конечно, французские комедии, итальянские мелодрамы и американские фильмы про ужасы капиталистического мира. Редкие шедевры не могли утолить жгучий голод по прекрасному. Феллини, Висконти и Бергмана мы изучали по статьям великих советских киноведов.
Зато Марк Бернес, Михаил Жаров, Алексей Баталов и Татьяна Самойлова были всегда рядом — в телевизоре, после программы «Время». Фильмы Василия Шукшина, Ильи Авербаха и Глеба Панфилова шли в кинотеатрах, а «Зеркало» или «20 дней без войны» можно было поймать в окраинном Доме культуры, один сеанс в неделю.
Если отставить лирику, «Чапаев» вырос из семитомной энциклопедии «Новейшая история отечественного кино», созданной журналом «Сеанс» на рубеже девяностых и нулевых. В основу этого издания был положен структурный принцип «кино и контекст». Он же сохранен и в новой инкарнации — проекте «Чапаев». 20 лет назад такая структура казалась новаторством, сегодня — это насущная необходимость, так как культурные и исторические контексты ушедшей эпохи сегодня с трудом считываются зрителем.
«Чапаев» — не только о кино, но о Советском Союзе, дореволюционной и современной России. Это образовательный, энциклопедический, научно-исследовательский проект. До сих пор в истории нашего кино огромное количество белых пятен и неизученных тем. Эйзенштейн, Вертов, Довженко, Ромм, Барнет и Тарковский исследованы и описаны в многочисленных статьях и монографиях, киноавангард 1920-х и «оттепель» изучены со всех сторон, но огромная часть материка под названием Отечественное кино пока terra incognita. Поэтому для нас так важен спецпроект «Свидетели, участники и потомки», для которого мы записываем живых участников кинопроцесса, а также детей и внуков советских кинематографистов. По той же причине для нас так важна помощь главных партнеров: Госфильмофонда России, РГАКФД (Красногорский архив), РГАЛИ, ВГИК (Кабинет отечественного кино), Музея кино, музея «Мосфильма» и музея «Ленфильма».
Охватить весь этот материк сложно даже специалистам. Мы пытаемся идти разными тропами, привлекать к процессу людей из разных областей, найти баланс между доступностью и основательностью. Среди авторов «Чапаева» не только опытные и профессиональные киноведы, но и молодые люди, со своей оптикой и со своим восприятием. Но все новое покоится на достижениях прошлого. Поэтому так важно для нас было собрать в энциклопедической части проекта статьи и материалы, написанные лучшими авторами прошлых поколений: Майи Туровской, Инны Соловьевой, Веры Шитовой, Неи Зоркой, Юрия Ханютина, Наума Клеймана и многих других. Познакомить читателя с уникальными документами и материалами из личных архивов.
Искренняя признательность Министерству культуры и Фонду кино за возможность запустить проект. Особая благодарность друзьям, поддержавшим «Чапаева»: Константину Эрнсту, Сергею Сельянову, Александру Голутве, Сергею Серезлееву, Виктории Шамликашвили, Федору Бондарчуку, Николаю Бородачеву, Татьяне Горяевой, Наталье Калантаровой, Ларисе Солоницыной, Владимиру Малышеву, Карену Шахназарову, Эдуарду Пичугину, Алевтине Чинаровой, Елене Лапиной, Ольге Любимовой, Анне Михалковой, Ольге Поликарповой и фонду «Ступени».
Спасибо Игорю Гуровичу за идею логотипа, Артему Васильеву и Мите Борисову за дружескую поддержку, Евгению Марголиту, Олегу Ковалову, Анатолию Загулину, Наталье Чертовой, Петру Багрову, Георгию Бородину за неоценимые консультации и экспертизу.
В предыдущей картине Ильи Авербаха, в «Монологе», речь велась о новой, современной жизни давних благородных традиций русской интеллигенции, об их обновлении. Об их связи с высокой ответственностью, которую ныне принимает на себя человек, чья деятельность сконцентрирована в сфере духовной культуры. Такой, например, как академик Сретенский, герой «Монолога». ‹…›
Мотивы «Монолога» продолжены в новой картине Ильи Авербаха «Чужие письма», хотя поначалу может показаться, что размышление с высот судьбы крупного ученого, академика, человека большого масштаба, здесь резко снижается. ‹…› Вера Ивановна, скромная провинциальная учительница, сыгранная И. Купченко — актрисой, наделенной удивительным и неповторимым даром одухотворенной, как бы изнутри светящейся, тихой и незаметной скромности, на первый взгляд, выглядит очень уж хрупкой, ломкой, плохо приспособленной к жизни. Даже, пожалуй, беззащитной на крутых поворотах судьбы. Грустные глаза, зябкие плечи, явная неспособность постоять за себя, решительное и совершенно очевидное неумение «устраиваться». Мы все это ощущаем сразу, когда идут еще самые первые, перебиваемые титрами, кадры фильма, и под тихий стук яблок, падающих на землю и на асфальт, на фоне почти не изменившегося с прошлого века провинциального калужского пейзажа, намеренно размытого, снятого не в фокусе оператором Д. Долининым, Вера Ивановна — Купченко шагает к автобусной остановке. ‹…›
А когда мы увидим комнату Веры Ивановны, пустую, голую, чистенькую и неприютную, с неокантованной фотографией старой и величественной Анны Ахматовой на стенке (единственным, но важным знаком связи скромной преподавательницы русского языка и литературы с миром больших и вечных духовных ценностей), это обманчивое впечатление слабости, незащищенности героини фильма еще усугубится. Мир, совершенно безразличный к его обитательнице. Раскроет чемоданчик, бросит туда три-четыре платьица, несколько книжек, выйдет, и нет ее, будто никогда и не проживала. ‹…›
Сценарий Натальи Рязанцевой быстро задает движению картины напряженность и нервность. Развитие событий подгоняется и ускоряется тщательно выверенной логикой интриги, каждый поворот которой и убеждает и озадачивает. С одной стороны, ни минуты не сомневаешься: все было именно так, только так, иначе и быть не могло, с другой же стороны, глазам своим не веришь, и каждая очередная метаморфоза Зины Бегунковой вызывает волнение, оторопь, а потом даже и гнев. Сила этой логики в том, что она правдива, извлечена из самой реальности. Искусство Натальи Рязанцевой как раз и выразило себя в способности перенести на экран противоречие, сложившееся в действительности, так чтобы острота его не притупилась.
Рудницкий К. Уроки нравственности // Искусство кино. 1976. № 9.