Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
2022
Таймлайн
19122022
0 материалов
Поделиться
«Всякого довольно»
Александров о «Пролеткульте» и первых фильмах

Сложный двухнедельный путь в столицу я проделал вместе с другом своим Ваней Пырьевым, с которым несколько лет до этого мы работали.

Поезд довез нас только до Лосиноостровской, последний пролет мы прошли пешком по шпалам с котомками за плечами и были чрезвычайно удивлены, увидев первый трамвай.

Весь этот день мы с удовольствием катались на трамвае… Первые три года в Москве были временем исканий, поисками творческого пути — временем сомнений и неопределенности. Хотелось стать актерами…

Мы метались среди множества различных «течений» и «направлений», держали экзамены всюду, где бы они ни объявлялись: в «Камерный театр», в «Театр революции», в «Первую студию Художественного театра», во «Вторую студию», в «Грибоедовскую студию», в «Пушкинскую студию», в «Поленовскую студию», и так далее, и тому подобное.

В «Третьей студии» меня экзаменовал Е. Б. Вахтангов. Он предложил мне этюд: «Петух ухаживает за курицей». Курицу должна была изображать незнакомая девушка, которая тоже экзаменовалась. «Курица» кокетливо кудахтала, а я кукарекал, прыгая вокруг нее на одной ноге.

В результате удачного кукареканья я был допущен ко второму туру испытаний, но я на них не пошел. Я обиделся. Мне казалось, что недостойно заниматься «петухами» и «курицами» в наше боевое революционное время!

Увидев в Рабочем театре Пролеткульта спектакль «Мексиканец», мы наконец сделали свой окончательный выбор.

В Пролеткульте я встретился с молодым художником С. М. Эйзенштейном. Он хотел стать режиссером. Мы организовали группу из девятнадцати молодых энтузиастов, которые мечтали о бродячем театре.

Вместо сцены у этого театра будет ковер, который можно расстилать на любой площадке или на дворе, вместо декораций — легкая конструкция, пользуясь которой актеры будут играть, петь, танцевать и делать акробатические номера.

Мы назвали свой театр «Перетру», что означало «передвижная труппа».

«Перетру» выделился из Центрального рабочего театра, помещавшегося в Эрмитаже, и переселился в причудливый дом, который Савва Морозов воздвиг когда-то около Арбатской площади (ул. Коминтерна, 16).

В этом пышном и богатом доме началась вдохновенная подготовка бродячего театра.

Решено было поставить на новый лад старую пьесу Островского «На всякого мудреца довольно простоты». Придумали своеобразную афишу:

«на ВСЯКОГО

мудреца

ДОВОЛЬНО

простоты»

«Всякого довольно» как бы определяло творческие задачи спектакля. «Перетру» готовился к большому путешествию по стране, к выступлениям на заводских дворах, на городских площадях, в деревнях, в «захолустьях». Но путешествие не состоялось. По мере создания спектакля требовались все новые и новые детали обстановки, занавеси, трапеции, шланги для проволоки, электрические эффекты и прочее.

Когда спектакль был готов, он так оброс всякого рода оборудованием, что не мог уже сдвинуться с места.

Я играл рол Голутвина, человека, не имеющего занятий. У меня была черная полумаска с зелеными электрическими глазами, я летал на трапециях, исчезал, как цирковой иллюзионист, играл на концертино, стоял на голове на проволоке и делал еще множество подобных номеров, оправдывая название спектакля «Всякого довольно»…

Один акт этого спектакля был показан в Большом театре на смотре театров. Мне довелось в тот день ходить по проволоке со сцены в третий ярус через весь зрительный зал и дирижировать шумовым оркестром. Молодой задор и озорство, с которым мы исполнили Островского, имели большой успех. Наш «Перетру» был оставлен в Москве и стал стационарным театром. Одухотворенные нашим первым успехом, мы решили «обогатить» спектакль и заменить дневник Глумова кинолентой, которую он якобы снимал.

«Дневник Глумова» и был нашим первым фильмом.

Этот маленький фильм был сделан под большим влиянием заграничных «боевиков», изобиловавших погонями и драками. Советских кинофильмов еще не было; были только слабые попытки создать их.

Нынешние мастера советской кинематографии были еще очень молоды, и многие из них встретились друг с другом впервые в качестве «зайцев» (то есть безбилетных зрителей) в кино «Малая Дмитровка», которое помещалось в том здании, где сейчас «Театр Ленинского комсомола».

В этом театре мы впервые увидели картины Чарли Чаплина и Давида Гриффита, мы узнали Мэри Пикфорд и Дугласа Фербенкса. Здесь будущие лауреаты страдали между сериями «Кожаных перчаток» и пролезали через люки и кочегарки, чтобы посмотреть фильм тайно от контролеров.

Впоследствии, когда праздновался юбилей директора кинотеатра «Малая Дмитровка» товарища Брейтлера, мы принесли на торжественное заседание живых зайцев и преподнесли ему их как знак нашей благодарности.

В 1924 году наша пролеткультовая группа приступила к работе над настоящим полнометражным историко-революционным фильмом «Стачка» в постановке С. М. Эйзенштейна. Я был ассистентом и актером, исполняющим роль мастера. Через год (в 1925 году) — «Броненосец “Потемкин”». В титрах картины значилось:

Постановка

С. М. Эйзенштейна

Режиссер Г. В. Александров

Моей первой совершенно самостоятельной режиссерской работой был фильм «Веселые ребята».

Конечно, человек становится кинорежиссером не тогда, когда он ставит свою первую картину, — нет, постановка фильма — это уже результат многолетней духовной подготовки.

Работа над картиной — это своеобразный сбор урожая созревших мыслей и чувств. Зерна этого урожая сеялись наблюдениями, размышлениями, переживаниями, знанием всего того, что должно впоследствии составить картину.

Для того чтобы созрел один колос пшеницы, под землей вырастает девятнадцать километров корней. Корни разветвляются в почве в разные стороны и проникают на разные глубины не только для того, чтобы крепко держать ствол растения, но и для того, чтобы сосать различные соки земли, необходимые для созревания колоса.

Для того чтобы созрела творческая мысль, так же необходимы корни знаний человеческой жизни, проникающие в глубину всей культуры, истории, — корни, широко разветвленные в области познания человеческого характера, его чаяний, интересов и надежд.

Чем глубже знания, чем шире круг наблюдений, чем больше житейского опыта, чем точнее понимание действительности, тем обильнее творческий урожай, тем ярче и радостнее вспыхивает творческий огонь. ‹…›

Я счастлив быть советским кинорежиссером. И если бы меня спросили: кем бы я хотел быть? — я бы ответил: если бы я не был режиссером кино, то я хотел бы стал режиссером.

 Александров Г. Как я стал кинорежиссером. М.: Госкиноиздат, 1946.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera