Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
2022
2023
2024
Таймлайн
19122024
0 материалов
Поделиться
Я убежденный беллетрист
Эльдар Рязанов о своих фильмах

Однажды Иван Пырьев сказал мне: «Ты пойми, драмы — это все умеют. Не будь дураком, Рязанов, делай, делай то, что получается и что доступно немногим». ‹…›

Я не считаю себя приверженцем чистой комедии. Стараюсь, чтобы то, что делаю, было не только смешно, но и грустно, и печально, и серьезно. А есть картины, которые кончаются трагично, скажем, фильм «О бедном гусаре замолвите слово» или «Жестокий романс». Да и в «Берегись автомобиля» звучат достаточно горькие ноты. Я убежден: в двадцатом веке все перемешалось — и жанры в том числе. ‹…› Cмешение жанров выигрышнее — один обогащает другой. И если в русле замысла органично сплавляются разнообразные и разношерстные элементы, должно получиться цельное произведение: грусть оттеняет юмор.

Скажем, «Гусарская баллада» состоялась в чистом виде — в жанре героической комедии, героического водевиля. А в «Берегись автомобиля» мы добавили детективную линию. Но там есть и драма, и сатира, и юмористические эпизоды.

Начиная с этой картины и пошли фильмы с жанровой путаницей. Это стало потом осмысленной установкой.

 

В «Иронии судьбы...» пьяный Ипполит встает в шубе под душ. Кое-кто не принимал и не принимает сцену: мол, она как бы из другой картины. Для меня же здесь — всё на месте.

Между мной и артистом возникают, должны возникнуть какие-то токи. Мы не признаемся друг другу во взаимном обожании. Но актер чувствует, что я его люблю, независимо от пола и возраста. Это любовь профессиональная. И еще он находит в моих глазах своеобразное зеркало, некий монитор, камертон — критерий правды — и играет, как правило, перед объективом для меня. Оператор поглощен наводкой на фокус, композицией кадра. Да и любой другой участник съемок занят на площадке конкретным делом. У актера здесь один только зритель — режиссер. Партнеры вовлечены в действие. Если актер фальшивит, если это присуще его натуре, второй раз я к нему не обращусь.

Положим, актер говорит до съемки: «Я этот текст произносить не могу». Я ему верю. Он талантливый человек, наделенный чуткой интуицией. И он — в образе, чувствует его изнутри. Обязательно переделаю сцену, перепишу диалог, заменю, выброшу — вывернусь наизнанку. Речь-то ведь не о капризах! Я актера слуга абсолютный. Но одновременно и хозяин. Вот это-то сочетание и устраивает актеров, потому что они знают: для них будет сделано все. Я способен выразить неудовольствие оператору, почему так долго ставят свет, задать выволочку помрежу, но никогда не выговаривал ни одному актеру, даже если я ошибся в своем выборе. Артист — это самый хрупкий, нежный, тонкий инструмент режиссера. Только взаимопонимание, забота, полное доверие. ‹…›

В произведении искусства для меня обязательно активное вмешательство в жизнь, стремление ее познать. И эстетическая неординарность. Я убежденный беллетрист. Это слово приобрело ругательный оттенок. Пусть. По-моему, ругает тот, кто не умеет рассказывать захватывающе. Мне же важно увлечь своей историей. И чтоб было занимательно. Снимаю ли картину, веду ли передачу, пишу ли книгу, хочется, чтоб было интересно, естественно, искренне и понятно. Не терплю зауми. Комедии необходима легкость (но не легкомыслие). Когда у комедии тяжелая поступь — это не смешно. ‹…›

Я не хотел снимать «Небеса обетованные» до тех пор, пока не придумался взлет паровоза и улетающие за ним собаки. Вообще для меня очень важен — к сожалению, он есть не во всех фильмах, но в некоторых есть — этот выход как бы в другую реальность. Возьмите «Вокзал для двоих». В конце мои герои возвращаются обратно в тюрьму. Не может такого быть?! Финал возник не сразу. И сценарий мне не нравился, хотя я один из его авторов, как и «Небес обетованных» — именно этот ирреальный ход, парадокс увлек меня, побудил приняться за постановку.

Рязанов Э. Я убежденный беллетрист [Интервью П. Сиркеса] // Искусство кино. 1995. № 4.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera