Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
Таймлайн
19122020
0 материалов
Поделиться
Утраченная легкость
О фильме «Забытая мелодия для флейты»

В моем интервью с Эльдаром Александровичем речь зашла о том, что рязановские киносказки — а именно к этому определению тяготеют «Ирония судьбы» и «Служебный роман» — невольно предвосхитили у нас в кино целую волну картин сказочно-условного строя, чем дальше, тем более розовых, сусальных. Мой собеседник провел тогда разграничительную черту между сказкой — и сказкой: он защищал ту, в которой не нарушена социальная правда. И с этим трудно спорить: сказки нужны не только для того, чтоб их сделать былью.

Однако ведь и время провело резкую разграничительную черту в нашем сознании. Между правдой — и правдой. Той, что отливалась в «смелые» анекдоты шестнадцатой страницы, — и той, что нынче заговорила с первых газетных полос. Нисколько не хочу умалить значения юмора, тем более сатиры, но доподлинно знаю, что и сам Рязанов, и его коллеги по цеху чувствуют парадоксальный «кризис жанра» — работать в условиях гласности стало куда труднее. ‹…›

Меня не удивит, если «Забытая мелодия для флейты» придется по душе многим, да и сам, вслушиваясь в нее, не раз ловил себя на положительных эмоциях. ‹…› Но режиссер, окрестивший свой фильм «фантасмагорической трагикомедией», все время пытается вспомнить и исполнить другую мелодию, пытается вместе со своим героем Филимоновым, бывшим музыкантом, а теперь начальником в высоком учреждении, ведающем культурой. ‹…›

Почему, черт возьми, тянет на иронический слог, при всем уважении к мастеровитости создателей этого «романа о любви с летальным исходом»? Да потому, что ирония — самое ценное, самое тонкое качество не кого иного, как Рязанова. Качество, вдохновившее его на нестареющую и подлинно трагикомическую притчу «Берегись автомобиля». А спустя годы вызвавшее к жизни «Иронию судьбы…» — и фильм, и название. ‹…› В сущности, не переливы чувства были там пленительны, а изящество и легкость самой конструкции, перенесшей героя по воздуху в другой город и осчастливившей его благодаря цивилизованному абсурду самого нашего бытия. ‹…›

Отчего-то смех «Забытой мелодии» не веселит, не радует, не тревожит, не рвется сквозь слезы. Он имитируется, воспроизводится по тем же самым формулам, что безотказно действовали десять лет назад.

Он, этот смех, существует в отработанной и замкнутой на себе системе аттракционов, где каждый артист знает, что дожидается своего бенефиса, где оживут московские анекдоты про псевдодружинников, сшибающих червонцы с греховных автомобильных парочек, где Ирина Купченко, играя некрасивую жену красивого мужа, получит право дать ему пощечину и появиться в эффектных мехах. ‹…› В картине все пригнано, все соответствует моде, как в костюме, достойно сшитом по промышленной мерке, не хватает только изящества и прозрачной простоты замысла, что отличают вкус первоклассных мастеров. ‹…›

Текучесть жизни, подвижность ее реалий словно отпечаталась в самом фильме: он напоминает деформированные здания, фундамент и первые этажи которых несут неизгладимый отпечаток старого доброго времени, а выше — надстройка, перестройка, иногда и косметический ремонт. Словом, перед нами и впрямь во всех смыслах «перестроечная» картина!

Только что перестраивать, если речь идет о сложившейся структуре художественного мышления? И возможно ли это? И нужно ли? ‹…›

Модель кино по Рязанову апробирована и в главных своих слагаемых-кирпичиках неуязвима. Но между этими кирпичиками, которые становятся все более громоздкими, все меньше воздуха искусства, который уходит вместе с ироничной краткостью, а щели заполняют дотошная сентиментальность и хорошо подготовленные экспромты. Не потому ли, что судьба рязановской иронии нередко складывалась противоположно реальным судьбам рязановских картин? Когда-то режиссер сетовал на идеологические бесчинства местных властей, препятствовавших показу его едких комедий в наших городах и весях. Противостояние выветривалось по мере того, как сатиру в его фильмах все активнее теснила мелодрама. Теперь бесчинствовала только критика.

Говорят, «Забытая мелодия» тоже вызвала нарекания и растерянность у начальства. Возможно, чиновничьи души этот фильм и впрямь уязвил ‹…›. Только, пожалуйста, как говорит наш знаменитый сатирик, «котлеты отдельно, а мухи отдельно». Иначе и бюрократ недозлится, и жестокий романс слезу не прошибет.

Плахов А. Судьба иронии // Литературная газета. 1987. 25 ноября.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera