Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
Таймлайн
19122020
0 материалов
Поделиться
Интересные люди, или чудо преображения
О фильме «Ирония судьбы, или С легким паром!»

В семидесятые годы тема ухода, бегства в свой маленький, но строго автономный мирок стала для «грустной» комедии одной из главенствующих. Философия реформаторства отодвинулась на задний план, а на смену явилась философия моллюска, защищающая и сохраняющая собственное «я» в противовес «я» коллективному. Любимая новогодняя сказка всего советского народа и — что особенно пикантно — лично Л. И. Брежнева «Ирония судьбы, или С легким паром!» (1975), поставленная Эльдаром Рязановым на основе созданной в соавторстве с Э. Брагинским пьесы «Однажды в новогоднюю ночь», явилась, можно сказать, вершинным выразителем этой философии, окончательно констатировавшим необратимость перемен в общественных умонастроениях. Будто захлопнулись створки раковины. Человек закрылся, ушел в себя —причем не в мысли даже, не в думы о важном и насущном, но в эмоции и чувства. Чувства — вот спасительная соломинка, которая, согласно утверждению авторов, не дала бесследно сгинуть в наступившей эпохе триумфальных маршей, эпопей, великих свершений, раствориться на фоне «поступательного движения вперед».

"Ирония судьбы, или С легким паром!".  Реж. Э. Рязанов. 1975 г.

В этом смысле знакомая система «Иронии судьбы...» более чем показательна. Начальную мультипликационную заставку (рудимент, доставшийся в наследство от «Зигзага удачи») сменяют длинные панорамы «спальных» районов, безликих, как пчелиные соты. Взгляд камеры скользит вдоль миллионов занавешенных окошек, одинаковых, неприветливых, словно стремится проникнуть в одно из них и в квартире со стандартной планировкой, типовой мебелью, заурядными обитателями рассмотреть живое, глубоко индивидуальное начало.

Пристальность взгляда — новая краска в режиссерской палитре Эльдара Рязанова. Ради нее он отказался от большого экрана, сделав «Иронию судьбы...» произведением телевизионным; отказался от традиционной кинематографической зрелищности, излюбленных самоигральных авторских «фишек». Он снимал фильм так называемым многокамерным методом, дабы сохранить целостность актерского самочувствия в кадре, и, сурово ограничив себя (как, впрочем, и оператора В. Нахабцева, и художника А. Борисова) в привычных выразительных средствах, предоставил полную и безоговорочную свободу актерам. Некогда, чуть бравируя высоким режиссерским мастерством, он конструировал трюковую сцену, в которой неодушевленный предмет, замещая героя, наделялся его повадкой и личностными характеристиками (вспомним эпизод погони в «Берегись автомобиля», где удирающая от инспектора ГАИ «Волга» виртуозно ведет партию Деточкина); теперь же Рязанов, что называется, полностью растворился в исполнителях. Хрупкая система «Иронии судьбы...» не выдержала бы и малейшего нажима.

"Ирония судьбы, или С легким паром!".  Реж. Э. Рязанов. 1975 г.

Осторожно, исподволь создает режиссер на экране щемящую атмосферу пост-шестидесятничества. Скромные гитарные переборы, исполняемые героями музыкальные монологи — не привычная песня с запоминающимся мотивчиком и тремя-четырьмя рифмованными фразами, но стихотворные шедевры современных поэтов-классиков: Цветаевой, Пастернака, Ахмадулиной, тактично положенные на музыку композитором М. Таривердиевым. Потертый «мэ-нэ-эсовский» свитер Жени Лукашина, врача-хирурга по профессии ‹…›; его детская — так и хочется скаламбурить: деточкинская — неприкаянность. ‹…›

Под стать Лукашину и его случайная знакомая, ленинградка Надя Шевелева, в чью квартиру по иронии судьбы ворвался захмелевший герой.

Незамужняя интеллигентка, красоту которой уже тронула безжалостная кисть осени, Надя с достоинством держится в своей незавидной роли и все-таки стоит на пороге компромисса, готовясь принять предложение импозантного, но нелюбимого жениха Ипполита (Ю. Яковлев). Как и Лукашин, Надя отводит душу, перебирая тонкими пальцами гитарные струны, и в интонациях ее нет надрыва, а лишь смирение и печаль: «О, одиночество! Как твой характер крут...»

"Ирония судьбы, или С легким паром!".  Реж. Э. Рязанов. 1975 г.

Вот какие герои теперь оказались в центре рязановского повествования. Очевидно их духовное и нравственное родство с персонажами прошлых картин режиссера, но в характерах намечено нечто новое, никогда прежде Рязанова не интересовавшее, — Надя и Лукашин, конечно, простосердечные чудаки, но чудаки разочаровавшиеся, изверившиеся. Они вынуждены двигаться по постылым социально-бытовым орбитам, выполнять определенные обязанности, глядя на мир потухшими глазами; Надя обреченно ублажает ревнивое самолюбие жениха; Лукашин становится послушной игрушкой сначала в цепких ручках невесты, затем — в руках компанейских друзей-товарищей. Как вырваться из замкнутого круга?..

Рязанов предлагает радикальное средство: он решительно взламывает, нарушает привычный ход вещей, помещает своих героев в экстремальную ситуацию «чуда» — и происходит преображение: в тихом недотепе Лукашине просыпается благородный и смелый рыцарь, усталая Надя превращается в сказочную принцессу. Это не внешняя метаморфоза, сродни той, которой подвергалась героиня рязановской «Гусарской баллады» (1962) Шурочка Азарова, лихо обращавшаяся из девицы в бравого корнета; это не деточкинская «смена обличья» при неизменной сущности. Процесс, происходящий с персонажами «Иронии судьбы...», похож на пробуждение скованной льдами реки после зимней спячки; трудно, мучительно высвобождаются они из роковых пут действительности, возвращаются к идеалам юности, обретают утраченное было в суете буден сокровенное «я». Они прекрасно-обречены в своем истовом порыве, они словно в последний раз подымают паруса, чтобы насладиться ощущением полета и разбиться о скалы. ‹…›

Рязанов всячески подчеркивает реальный финал истории, «тянет паузу», вводит звучащий за кадром пронзительный диалог-перекличку героев: «…и каждый раз навек прощайтесь, когда уходите на миг» (стихи А. Кочеткова). Расставшись со своей нечаянной и единственной любовью, шестидесятник принужден опуститься на землю; неприкаянный, лишенный крыльев Лукашин бредет по пустынной завьюженной столице, и колючий ветер остервенело рвет поблекшие, опростившиеся атрибуты былого праздника (какая невольная, но показательная перекличка с жизнерадостным движением по улицам родного города персонажей «Я шагаю по Москве»!..).

Лебедев Н. Парабола иллюзии // Киноведческие записки. 1994. № 22.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera