Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
Таймлайн
19122021
0 материалов
Автор: Осип Брик
Поделиться
Колхоз и нечистая сила
Рецензия Осипа Брика на сценарий фильма «Крестьяне»

Сценарий Эрмлера, Портного и Большинцова «Крестьяне» производит двойственное впечатление.

Когда читаешь эпизоды, в которых бойко и весело даны жанровые картинки колхозной жизни, кажется, что имеешь дело с игривой, жизнерадостной комедией.

Девки в туфлях на высоченных каблуках и с шелковыми чулками в руках. Дед Анисим, угощающий начполитотдела и правленцев пельменями.

Свинья, застрявшая в воротах.

Тот же дед Анисим, пересидевший на собрании и выбегающий «до ветру».

И много других занятных мелочей и подробностей.

Но как только речь заходит о главном персонаже сценария, о животноводе-вредителе Герасиме, вся колхозная идиллия исчезает как дым, и начинается мрачная средневековая повесть с заговорами, убийствами, духами ада и прочими атрибутами далеко не комедийного характера.

Герасим загадочен и неубедителен. Чем обусловлено его вредительство? Только ли социальным происхождением и мстительностью натуры? Связан ли он с какими-либо контрреволюционными группами, или действует индивидуально, на собственный риск и страх? Чем объясняется его горячая любовь к Варваре, женщине совершенно другого, враждебного ему склада? Как это он без всякой предварительной обработки сразу выпаливает ей всю свою контрреволюционную идеологию? Как это он так легко убивает свою горячо любимую жену? И убив, продолжает хитрить и вредить как ни в чем не бывало?

Это не колхозный животновод, а исчадье ада! И сцена, когда Герасим застывает перед наганом начполитотдела, определенно напоминает черта, корчащегося перед святым крестом.

Не успел Герасим шепнуть «темному мужичку» Егорке несколько туманных слов, и тот уже хватается за нож и всаживает его в спину начполитотдела. Откуда такая прыть? Тут явно пахнет нечистой силой.

В сценарии об этом рассказано в соответствующих инфернальных тонах.

«На горизонте вспыхнуло огромное зарево… Вспышками огня осветился горизонт… Герасим вскочил и исступленным движением показал в ту сторону. — Партию обманул!.. Власть обманул!.. Колхоз губит!.. Огнем следы заметает! — Егорка тоже вскочил. В туманных словах Герасима почудилось ему грозное предупреждение. Истерическая взволнованность Герасима заразила его… Герасим быстрым движением схватил за плечи, крепко сжал, притянул Егорку и впился глазами в его помутившиеся от страха глаза… На самом краю оврага стоят они, крепко сплетясь, а за их головами видно небо, освещенное пламенем больших костров».

Трактовка вредительства как нечистой силы последовательно проведена через весь сценарий.

Варвара говорит: «И чего это мужики осатанели?» И после небольшой паузы, снизив голос, шепнула: «А может, и у нас кто-нибудь завелся?»

Адским виденьем является Герасиму старуха-мать, дабы укрепить сына в злодействе и мести.

А правоверный колхозник дед Анисим попросту ставит на табуретку «небольшую запыленную икону» и заставляет всех колхозников божиться, что нет среди них злодеев. И сам «первый степенно повернулся к иконе и размашисто перекрестился: „Перед господом богом клянусь — не моя рука злодейство совершила“».

Вредительство превратилось из явления социально-психологического в явление религиозно-нравственное. Абстрактная романтика добра и зла заменила конкретность социально-психологических мотивировок.

Вполне реальные, живые колхозники превращаются от общения с Герасимом в святых отцов, а колхоз в целом преображается в святую обитель с настоятелем, с трапезой и с великомученицей Варварой.

Почему так получилось? В чем ошибка?

Авторы сценария захотели отойти от бытового деревенского штампа, от затрепанных «зипунов» и «кнутовищ», о которых с горечью говорил Фадеев на пленуме Оргкомитета питателей. Такое намеренье можно только приветствовать. Но осуществить его не так-то просто.

Штамп плох тем, что или неверно осмысливает действительность, или осмысливает все по несущественным признакам. И в том, и в другом случае есть только один путь преодоления штампа: заново увидеть действительность и заново ее переосмыслить.

Советский колхоз — совсем не то, что русская деревня. О нем нужно говорить совсем другим языком, совсем другими образами. Но какими образами, каким языком — на это может ответить только сама колхозная действительность.

В самих колхозах, в их быту, в их проблематике заложен этот новый язык, эти новые образы. Никакая самая пылкая фантазия, самая изощренная выдумка здесь не поможет. Реальность нельзя выдумать, ее можно только уловить, обобщить, осмыслить и передать в творческом оформлении.

Вне изучения действительности нет способа преодолеть штамп. Всякая иная попытка непременно обречена на неудачу. Максимум, чего можно достигнуть отвлеченным размышленьем, — это замены одного штампа другим.

В этом ошибка авторов сценария «Крестьяне».

Они не ушли от штампа, они только перештамповали деревенский материал. В сценарии нет унылой деревенщины с зипунами и кнутовищами, но есть зато романтические праведники и злодеи, заимствованные из не менее штампованных россыпей духовно-нравственного жанра. Нет будничных мотивировок, но есть трафаретная мистика противоречий человеческой души.

Вместо одного штампа другой — не лучший.

А наряду с этим, в мелочах, в подробностях чувствуется, что авторы все же прикоснулись к колхозной действительности. Но или мало прикоснулись, или не нашли еще метода положить свои наблюдения и обобщения в основу творческой работы. Мелочи и подробности так мелочами и подробностями и остаются, а решающий материал сценария последовательно выдержан в лжеромантическом, неубедительном и весьма далеком от конкретной колхозной действительности плане.

И не потому, что все случающееся в сценарии не могло бы случиться в колхозе. А потому, что смысл такого рода происшествий иной: не религиозно-романтический, а социально-психологический.

Брик О. Колхоз и нечистая сила // Архив кинопрессы кабинета истории кино Российского Института Истории Искусств.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera