Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
Таймлайн
19242017
0 материалов
Автор: Георгий Полонский
Поделиться
Мы виноваты перед ними
Педагогический талант и точка опоры

Пришлось замахнуться на авторитет педагога, иначе мы солгали бы перед своей совестью, перед искусством и детьми. Методы и принципы Светланы Михайловны окаменели с 1948 года, когда она начала работать в школе. Ссохлась в одиночестве, утратила тонкость и богатство движений ее душа. Появился автоматизм, который выхолащивает женственность, и чем меньше у нее шансов на личное счастье, тем беднее живым чувством к детям ее педагогика.

Но ведь известно, что она «днюет и ночует в школе, вкалывает за себя и за других», что школа — ее дом и ее Вселенная. За что же так неласковы к ней и ребята и авторы? Возможно, именно за это, как ни парадоксален этот ответ.

Потому что Вселенная бесконечна и усыпана звездами, и ребятам есть до этого дело, а Светлане Михайловне нет. Потому что учитель, если он хочет быть интересен ученикам, должен сохранять и наращивать некий духовный «остаток», а Светлана Михайловна не догадывается об этом. Инерция безостаточной самоотдачи довела ее до нищеты. Мы прощаемся с ней, когда она, выражаясь фигурально, посажена в долговую яму. Придется ей там подумать и поплакать о никогда не слышанной музыке, о своей жизни — от звонка до звонка, о стихах, не прочитанных ею потому, что написал их «второстепенный» поэт Баратынский, не вошедший в хрестоматии  ‹…›

Нам хотелось, чтобы ребята в кинозале испытали не злорадство, а светлую, острую жалость к этой женщине. ‹…›

Несколько раз я слышал и читал такой упрек фильму: очень уж хороший там класс, очень уж солидарный… И не часто встретишь такого Генку Шестопала, который так воинственно, так дерзко выступает против ханжества. Сжечь сочинения — шутка ли… ‹…›

Суть этого упрека горька и понятна мне. Благословен воспитатель, находящий в себе любовь и к тому ребенку, который обижен природой, лишен видимой «искры» и главного детского «козыря» — обаяния… Вот Януш Корчак это мог…

Я работал в школе, давал неплохие, как говорили, уроки, не жалел времени для откровенных разговоров с ребятами, читал им стихи… И все же мучился; трудно мне было любить всех, в том числе вялых, угрюмых, психопатичных, злостно мешающих мне или чем-то пришибленных ребят. От них отскакивало мое старательное участие, их лица ничего не выражали, когда я читал Светлова, Заболоцкого, Пастернака, Хикмета… Архимедовским рычагом и точкой опоры могла быть в данном случае только любовь. Та, которая не требует готовых добродетелей, а сама их лепит. Та, которая терпеливо ищет ключи к душам, не раздражаясь от первых неудач. Та, которая не устает прощать.

Это ведь и есть педагогический талант, в конце концов. У меня его было маловато. А возможно, виной всему была молодая нетерпимость, которая, к счастью или к сожалению, проходит с годами?

Короче говоря, я ушел из школы: слишком манило искусство.

А потом написал «Доживем до понедельника», где был милый моему сердцу поэт и бунтарь Геночка Шестопал, Надя Огарышева, которая с ослепительной искренностью доверяла свою мечту классному сочинению, симпатичный скоморох Сыромятников и другие…

Спору нет: этих любить легче.

Когда заканчивались съемки, мне трудно было расставаться с нашим 9-м «В», захотелось снова поработать учителем, верилось, что Мельников, несмотря на свой кризис, не сможет дезертировать от таких ребят…

А как же те, от кого я ушел? Неартисты, небунтари, непоэты, невундеркинды…

Или в них все это было, а я не разглядел?

Так или иначе, мы виноваты перед ними. И я, и даже мой Мельников с его несколько надменным нравственным максимализмом.

Моя мысль возвращается к Вовке Левикову — помните? — чья мама приходила выплакивать «троечку», чей папа — горький пьяница, чьи «успехи» повергают в уныние учителей…

Кто поможет ему?

Кто расскажет про него всю правду с экрана?

Кто отберет его у Светланы Михайловны и поведет навстречу культуре, стихам, пятеркам и прочим содержательным радостям?

Не знаю.

Полонский Г. Просьба Архимеда // Кино и дети. Сборник статей. М.: Искусство, 1971.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera