Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
2022
Таймлайн
19122022
0 материалов
Поделиться
Первоклассный фильм
О прокате во Франции

В студии «F. J. F.» на днях был показан удивительный советский фильм.

Условия этого демонстрирования были довольно странны. Неизвестно русское название фильма, по-французски: «Le soullers реrces»; как по-рус­ски, никто не знает. Надо полагать, что «Дырявые башмаки». Кто автор? На экране не указано. Молодой человек, произнесший вступительное слово, назвал какую-то незнакомую фамилию. Из публики кричат:

— Non, non... C’est madame Barskaya!

Молодой человек разводит руками, и соглашается: «Да, кажется так». Точных сведений нет. Предположим, что действительно фильм поставлен Барской. Но когда поставлен? Шел ли он где-нибудь в Европе? Имена актеров? Вопросы, все без ответов. Неизвестно даже, будет ли он еще раз показан в Париже.

А фильм — первоклассный. После многих разочарований, вызванных московскими постановками, даже такими, которым предшествовала хвалебная молва, вот, наконец, картина, где, действительно, есть и талант, и чутье, и на­ходчивость. Разница объясняется, вероятно, не одними только личными каче­ствами режиссера и сценариста. Дело не так просто. В «Дырявых башмаках» действие происходит не в России, а в Германии, перед гитлеровским переворо­том, или в Австрии: автор, значит, не связан необходимостью соблюдать елейно-подобострастный тон в изображении одних, презрительно-гневный для других, не связанный вообще атмосферой, для чисто советских постановок неизбежной. У авторов другой материал, перед ним жизнь, а не схема, и сразу он воодушевляется. Я вовсе не хочу сказать, конечно, что в советской России жизни нет. Но передавать эту жизнь все обязаны на один лад. И поэтому печать казенщины лежит на всех советских реалистических картинах.

Зрители, кажется, не с первых сцен «Дырявых башмаков» поняли, что на полотне перед ними не Москва, а другой заграничный город. Надо быть русским, чтобы сразу уловить разницу быта, пейзажа, одежды, хотя ничего «специфически-буржуазного» или «пролетарского» в этих первых сценах нет. Сами по себе они восхитительны. Дети во дворе большого дома игра­ют «в доктора»: крошечный мальчик сидит с трубкой и с пресерьезным видом выслушивает пациентов, стоящих в очереди. Диагноз ставится немедленно: у тебя скарлатина; у тебя чума и т.д. Непосредственность жестов, взглядов и разговоров такова, что трудно говорить об исполнении: дети как будто не знали, что их снимают. Вообще, я не помню картины, где были бы так хороши, так очаровательны дети. Обыкновенно, на них тяжело смот­реть в кинематографе, и все они производят впечатление жалкое. В «Дырявых башмаках» обе главные роли поручены детям, и младшему из них нет, вероятно, и пяти лет. Что о них сказать? Чудо? Нет, потому что именно на «вундеркиндство» тут нет и намека. Дети так естественны, что им, в конце концов, перестаешь удивляться. Чудо совершил тот, кто заставил их забыть о существовании объектива.

Разумеется, без «классовой борьбы» не обходится. Она даже так остра, что едва ли фильму суждено во многих европейских странах увидеть свет.

Враждуют взрослые, враждует и детвора. Забастовки, шествия, митинги, поднятые кулаки, драки, споры — на все это режиссер не поскупился. Маль­чики с гитлеровской повязкой на рукаве дерут за волосы других, читающих Маркса. Маленький герой фильма гибнет от шальной пули, и когда его, мертвого, вносят на руках, у многих в зале сжалось, вероятно, сердце. Но рассудок напоминает, что та же драма могла бы произойти и при коммуниз­ме. Классовая агитация, как всегда, одностороння и наполовину лжива. Не в ней, конечно, сила и прелесть такой картины, как «Дырявые башмаки». Сила и прелесть — в неподражаемой простоте, в глубокой поэзии живописного замысла, в правдивости положения и диалога, в трагическом и вместе с тем чуть-чуть сказочном колорите. Немногого недостает, чтобы вправе мы были произнести слово «шедевр».

Адамович Г. Дырявые башмаки // Последние новости (Париж). 1936. 15 мая (№ 5531). Цит по:  Георгий Адамович – кинокритик. Из творческого наследия // Киноведческие записки. 2000. № 48.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera