Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
Таймлайн
19122021
0 материалов
Поделиться
Взгляд друг на друга
«Потомок Чингис-хана» в эмигрантской прессе

Между тем выход на парижские экраны фильма Всеволода Пудовкина «Потомок Чингисхана» среди критиков-эмигрантов вызвал реакцию, напоминающую реакцию советских кинематографистов на «Костер пылающий» [«Костер пылающий» (1923) реж. И. Мозжухин], включая амбивалентность оценки: «И он творит чудо: экранный ураган вызывает в зрительном зале духовный ураган... И все же есть в фильме — правда, очень смутное, туманное, но неприятное — облачко: это желание кого-то невидимого ввести в него обычную для советского производства тенденциозность»[1].

Русских в Париже особенно поразил Валерий Инкижинов — бурятский актер, игравший монгола в «Потомке Чингисхана». Быть может, эмигранты особенно остро ощущали незащищенность человека восточной культуры в западной среде, а фильм Пудовкина был отчасти и об этом. Вот как писал о герое фильма — монгольском принце, оказавшемся волей истории человеком между двух культур, — русский эмигрант в Париже князь Сергей Волконский: «Буря над Азией»? Нет, это было для меня совершенно новое прикосновение, в котором говорила как-то русская Азия, по-русски азиатская Европа, то есть Европа в преломлении этого русско-азиатского сочетания. Чего-чего не несли с собой эти маленькие монгольские глаза, столь полные давних наследий пустыни и столь жаждущие новых впечатлений художественно-технического Запада! И как таинственен этот европейский угол зрения, освещающий своим суждением загадку монгольских горизонтов. Как переселиться в понимание жизни, людей и государств такого человека, в котором сливаются два мира: один, который стал своим, другой, который остался свой»[2]. Так советский (можно даже сказать — образцово советский) фильм Пудовкина для русских зрителей в Париже оказался метафорой эмигрантского самоощущения.

Кроме того, и в игре Инкижинова, и в самой картине Пудовкина в целом усматривалось, как писал выдающийся литературовед русского зарубежья князь Дмитрий Святополк-Мирский, «внесение приемов комического стиля с чрезвычайно удачным переключением их в героический ключ: сцена, где Инкижинов вдруг пробуждается к действию и с большим мечом в руках разносит штаб-квартиру императоров, — несомненно генетически связана с комическими драками и погромами, которые стали каноническими в американском кинокомизме (например, Китона)»[3].

Если проследить за аргументацией Святополка-Мирского, можно сделать вывод, что Инкижинов подкупил критика тем же, к чему Мозжухин стремился в «Костре пылающем»: совмещением в одной роли актерских приемов противоположных амплуа. В ТОЙ же рецензии читаем: «ИНКИЖИНОВ ‹...› больше чем выдающийся актер — это художник, произнесший «новое слово», создатель нового стиля игры. Этим стилем, наконец, преодолевается театральность, до сих пор державшая в плену весь «серьезный» кинорепертуар. На место театральной мимики Яннингсов и Барановских становится подлинно кинематографический стиль маски. В значительной степени игру Инкижинова можно рассматривать как перенесение в серьезный фильм стиля, сложившегося в фильме комическом. Но стиль Инкижинова отличается от стиля Чаплина или Китона, как трагедия от комедии, как «высокий» стиль от «низкого». Высокий и низкий стиль всегда ближе друг к другу, чем к среднему стилю, и тот и другой классически условны в противоположность реальному стилю... «Маска» Инкижинова бесконечно разнообразна и выразительна, несмотря на свою неподвижность. Это настоящая игра, но игра очень строгого стиля... «Восточная косность» оказывается необходимым диалектическим моментом в развитии искусства сугубо динамического и прогрессивного, и не подлежит сомнению, что корни строгого инкижиновского стиля приходится искать именно в «восточной косности»[4].

Таким образом, можно сделать вывод, что две русские кинокультуры, советская и зарубежная, не только знали одна о другой, но и испытывали взаимный интерес. Иногда интерес оказывался сильнее политических антипатий. В том же эмигрантском журнале «Иллюстрированная Россия», где печатался хороший отзыв на «Бурю над Азией», появилась заметка, что Пудовкин — новая жертва репрессий со стороны большевиков, которые скоро запретят ему делать фильмы[5].

Пудовкин никуда не уехал, зато Валерий Инкижинов, о котором писал Святополк-Мирский, эмигрировал во Францию в 1930 году. В статье о нем Сергей Волконский так описал этого нового — может быть, последнего из первой плеяды — кинематографиста-эмигранта в момент его прибытия в Париж: «Подождем, каждое новое выступление Инкижинова будет интересным событием.

Но, конечно, в нашей памяти он навсегда останется связан с «Бурей над Азией». ‹...› Никогда ему не удастся предстать перед нашим воображением в ином образе. И сейчас, сидя в парижском кафе, где вдруг увидал его ‹...› смотря на его щегольской европейский вид, слушая его сочную русскую речь, картинную, увлекательную, я видел в подвижных, черных глазах великую, глубокую, неразгаданную Монголию. ‹...› Но не поручусь, что если когда-нибудь мы встретились бы в монгольской юрте ‹...› что не предстанут передо мной далекие экраны, парижский бульвар, американские небоскребы. И не без приятности было бы — попивая кумыс, с монголом по-французски обменяться и дальними воспоминаниями, и ближними обликами и впечатлениями»[6].

Нусинова Н., Цивьян Ю. Взгляд друг на друга: Два русских кино 20-х годов // Искусство кино. 1996. № 4.

Примечания

  1. ^ Морской А. «Буря над Азией» // Иллюстрированная Россия. 1929. № 21.
  2. ^ Волконский С. Валерий Инкижинов // Последние новости. 1930. № 3268.
  3. ^ Святополк-Мирский Д. Потомок Чингисхана // Евразия. 1929. № 22.
  4. ^ Там же.
  5. ^ Иллюстрированная Россия. 1929. № 36.
  6. ^ Волконский С. Валерий Инкижинов // Последние новости. 1930. № 3268.
Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera