Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
2022
Таймлайн
19122022
0 материалов
Кино: Одна
Поделиться
Целый мир шумов
«Одна», «Симфония Донбаса» и приход звука

В 1931 году Карл Радек посвящает свою знаменитую статью в «Известиях» двум фильмам. Он обрушивается на один и защищает другой. Первый — «Энтузиазм» Вертова, второй — «Одна» Козинцева и Трауберга. В Пезаро не показали «Энтузиазм» (досадное упущение), зато представили «Одну». Для обеих картин характерна очень серьезная работа над звуковым материалом. Вертов пробует сделать что-то вроде звуковой афиши (другое название фильма — «Симфония Донбасса»); Козинцев и Трауберг рассказывают о приключениях молодой учительницы, отправленной на Алтай, о ее борьбе с местными кулаками и бюрократом председателем сельсовета (которого очень хорошо сыграл Герасимов). Радек поддерживает «Одну», а в фильме Вертова усматривает лишь «какофонию Донецкого бассейна». Знак времени: с вертовской мечтой о неигровом кино покончено. Нам, в 1980 году, в обоих фильмах — как в игровом, так и в неигровом — кажется прекрасным то, что вера в социалистическое будущее подкрепляется открытием нового материка, целого континента звука. И оба фильма вызывают доверие (которое будет одинаково обмануто). Помнится, в самом начале «Энтузиазма» крупным планом дается ухо телеграфистки. То же самое внимание к уху и в «Одной»: с одной стороны — серия несинхронизированных, гиперреалистических, полуприснившихся шумов, целый мир, в который героиню (красавицу Елену Кузьмину) не просто погрузили, а с наслаждением окунули; с другой стороны — оркестровая партитура, написанная специально для фильма Шостаковичем. Эту основополагающую чувственность звукового материала советское кино утратит лет через пять ради вялого дубляжа и помпезной музыки. И то, что эта чувственность по времени совпала с выходом на авансцену ярких героинь (у Довженко, у Барнета), мне кажется вовсе не случайным. Всякий раз «высвобождение звука» сопровождалось пробуждением, расцветом женских образов. 

Даней С. Россия тридцатые годы // Сеанс . 2011.  № 49-50

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera