Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
2022
Таймлайн
19122022
0 материалов
Поделиться
Борис Мокроусов глубоко любил Россию
В чем же причина такой популярности?

В статье «Песни советского народа» В. Соловьев-Седой, отмечая своеобразие и искренность песенного творчества Мокроусова, его неповторимый мелодический дар, проникновенность, глубокую лиричность и убедительность музыкальной образности, подчеркнул еще одну существенную черту его песенного таланта: «…Чувство музыкальной драматургии несомненно присуще этому талантливому композитору»

Наиболее отчетливо и полно чуткое ощущение музы­кальной драматургии, принцип сквозного образно-музы­кального развития выявились в песнях, которые можно назвать песнями-сказами, песнями-балладами. Мокроусов часто обращался к народным поэтическим текстам и музыкальным напевам, однако его обработки никогда не ограничивались простой гармонизацией народных мелодий.

К работе с фольклором Мокроусов подходил глубоко творчески. Отталкиваясь от первоисточника — образа, мысли, попевки, — Борис Андреевич свободно развивал их, преломляя сквозь призму своей творческой индивиду­альности, своего видения и живого ощущения не только самого народно-песенного мелоса, но и той среды рус­ской жизни, которой именно эти образцы фольклора были рождены.

Мокроусов не считал себя привязанным к «букве» песни, к ее напевам. Даже народные тексты в общей ра­боте с поэтом над песней подвергались при необходи­мости профессиональной шлифовке, уточнению. Так же свободно композитор обобщал и интонации различных песенных пластов, стремясь к одному — как можно глубже и полнее раскрыть и развить сущность народ­ной образности, народного интонирования.

По стилистике и интонационным истокам песни-баллады не одинаковы. Вот, например, «Возвращение» (на сл. Л. Ошанина). В этом сочинении выражены думы сына, возвращающегося с войны, о матери, об отчем доме. Он вспоминает о том, как уходил в походной шинели, пытается представить себе, как, печалясь и страдая в одиночестве, мать ждала его и как они встретятся. По форме, складу мелодии, по фактуре, по характеру выра­женных в нем чувств это сочинение ближе всего русской песенно-романсной лирике.

Наиболее интересны и самобытны песни-сказы иного плана, во всех своих элементах тесно связанные с народ­ной основой. Это прежде всего «У колодезя» и «Из-под камушка». В них сконцентрировались и отчетливо (особенно полно — в балладе «Из-под камушка») выяви­лись принципы подхода к фольклорному первоисточни­ку, характерные для Мокроусова.

«У колодезя» — полный горечи рассказ про то,

Как наехали да злые вороги,
полонили тут да красну девицу,
полонили тут да увели с собой,
увели с собой в чужую сторону.

По своему складу музыка этого сочинения близка напевам русских старинных сказов и былин: Борис Мокроусов. Песня «У колодезя»

Народный сказ «Из-под камушка» повествует о том, как «ревнивый муж вел жену топить», как просила она: «Не топи меня рано поутру, а топи меня поздно вечером, когда детушки спать улягутся…» «…А старшая дочь не спала всю ночь, не спала всю ночь, все выслуши­вала…» Утром она старается выпытать у отца, где мать, не верит его ответам и проклинает злодея.

Баллада Мокроусова «Из-под камушка» — развернутая драматизированная музыкальная картина. В сквозном развитии чередуются различные эпизоды — образные характеристики жены-матери, отца и дочери, меняющиеся в зависимости от душевного состояния героев. Сдержанны, неспешно повествовательны начальные такты баллады. В музыкальных фразах, характеризу­ющих девушку, которая еще не ведает своей судьбы, слышатся интонации спокойно-светлых лирических девичьих песен. Тревожное предчувствие горя ясно ощутимо в эпизо­де, рассказывающем о том, как муж вел на смерть жену. Трагическим взрывом звучит в кульминации ее мольба о пощаде. И вот уже далеко разносящийся над равниной вечерний колокольный звон возвещает о ее гибели.

Музыкальные фразы-характеристики отца приобретают зловещее звучание, в них чувствуется связь с образами русских сказок, нашедшими претворение в му­зыке Римского-Корсакова. Интересная деталь: когда отец хочет оправдаться перед детьми, задобрить их обе­щаниями, звучит тема тревожных материнских пред­чувствий, обличая его лживость (передать этот тонкий нюанс — особая задача исполнителя). Наконец, еще один круг интонаций использован в эпизодах дочери, допрашивающей отца о судьбе матери. В ее причитаниях слышится просьба, тревога, жалоба, боль. Эта баллада — впечатляющая музыкальная карти­на, воссоздающая некоторые черты быта и нравов старой России.

В песнях-сказах, при всем их различии, есть общее: все они основаны на последовательном развитии сюжета, пронизаны повествовательной интонацией. Содержание большинства из них драматично и поднимается порой до истинной трагедийности.

Пусть свято хранит
Мой камень-гранит,
Он русскою кровью омыт

- А. Жаров. "Заветный камень"

На стыке песен-сказов и патриотических песен стоит знаменитый «Заветный камень». Эта баллада, озаренная грозовыми отсветами военных лет, наполненная неизбывной сыновней любовью к родной земле, несет в себе все самое яркое и ценное из добытого композитором ранее, определяет новый уровень и тонус его даль­нейшей творческой работы. Интересна история созда­ния этой песни и ее последующая жизнь.

Когда началась война, многие композиторы добро­вольно ушли на фронт. Некоторые были направлены в боевые флотилии: Н. Будашкин — на Балтику, Б. Терентьев и Е. Жарковский — на Север, Б. Мокроусов вместе с В. Макаровым и Ю. Слоновым — на Черноморье.

Здесь, в Севастополе, в 1941 году Борис Мокроусов встретился и подружился с поэтом Александром Жаро­вым. В осажденном городе люди жили одним чувством, одной думой — верой в победу. Жарова и Мокроусова увлекло общее стремление — создать песню, которая бы вдохновляла людей на подвиг во имя Родины. И вот такая песня родилась…

Позже А. Жаров не раз рассказывал о том, как «давалась эта черноморская легенда. Я позволю себе свободно изложить мысли поэта, высказанные им в его статьях: «…Борис скоро начал мечтать: «Это должна быть песня широкая, эпическая, сдержанно-торжественная, как баллада». …Начали уже появляться перво­начальные музыкальные наброски, мелодические ходы.

Стали вместе думать, работать над содержанием… Композитор задал нам обоим трудную задачу: сделать песню, предвещающую победу над врагом (уже тогда!). Для этого песня должна была нести в себе горькую правду первого периода войны. Иначе не стало бы художественно убедительным и предсказание победы, ка­ким бы взволнованным оно ни оказалось. …Долго не могли отыскать центрального кульминационного эпизо­да, который бы выразил главную идею сочинения. Нако­нец он был подсказан самой жизнью. Когда фашисты подошли вплотную к городу, матросы и солдаты, вынужденные на время оставить Севастополь, брали с собой камень или горсть родной земли. Это стихийно родившееся в народе веяние стало символом неразрыв­ной связи человека с Родиной, верности ей, залогом то­го, что на оставленную землю советские люди непремен­но вернутся. Стало это и центральным ядром баллады. Герой, умирая, говорит подобравшим его друзьям:

Когда покидал я родимый утес,
С собою кусочек гранита унес —

Затем, чтоб вдали
От крымской земли
О ней мы забыть не могли.

Кто камень возьмет, тот пускай поклянется,
Что с честью носить его будет.
Он первым в любимую бухту вернется
И клятвы своей не забудет!
Тот камень заветный и ночью и днем
Матросское сердце сжигает огнем…

Пусть свято хранит
Мой камень-гранит,
Он русскою кровью омыт.

Музыка воссоздает образ сурово-мужественной, стойкой, как скала, твердыни. И эта твердыня — дух совет­ского человека. Сквозь трагедию отчаянной схватки с врагом, сквозь боль утраты и даже в предсмертный час человек сохраняет веру в победу, любовь к Родине.

Предельно скупыми средствами лепится образ. Мело­дия и аккомпанемент сразу же вызывают в воображе­нии картину бушующего моря: вздыбленные волны ла­виной накатываются на неприступную стену, яростно бьются об нее, откатываются, наступают снова и снова...

Как и в народной песне, музыкальный образ необы­чайно емок, он допускает различное исполнение, в зави­симости от меняющегося содержания строф. Поначалу, когда речь идет о трагических событиях, в музыке под­черкивается сурово-скорбный тон (краска) и образ «волн» читается как усилие пока еще недостаточное, чтобы одолеть, остановить натиск врага. В конце же песни главенствует утверждающе-волевая интонация. Баллада «Заветный камень» быстро облетела всю страну и сразу стала любимой. Она жила и боролась против врага. А когда Севастополь был освобожден, авторы стали получать письма с требованиями «испра­вить» песню. Советский народ ценою жизней лучших своих сынов совершил величайший подвиг. «Заветный камень» должен был обрести победное звучание (буду­щее время глаголов в последнем куплете было заменено на прошедшее и настоящее):

Сквозь бури и штормы прошел этот камень
И стал он на место достойно.
Знакомая чайка взмахнула крылами,
И сердце забилось спокойно.
Взошел на утес черноморский матрос,
Кто Родине новую славу принес.

И в мирной дали
Идут корабли
Под солнцем родимой земли.

«Заветный камень» вошел в золотой фонд песен Великой Отечественной войны, не был забыт он и в мир­ное время, живет и сейчас. Это сочинение несет в себе непреходящие ценности, выражение тех высоких патрио­тических чувств, которые остаются с человеком навсегда.

В 1948 году за эту песню, а также за песню «Хороши весной в саду цветочки» (сл. С. Алымова), «Песню о родной земле» (сл. О. Фадеевой) и «Одинокую гармонь» (сл. М. Исаковского) Борис Андреевич Мокроусов был удостоен Государственной премии СССР.

Веселая и грустная, всегда ты хороша,
Как наша песня русская, как русская душа.

Я. Глейзаров. "Всегда ты хороша"

После максимального напряжения всех и духовных и физических сил в военные годы, после неизмеримой радо­сти победы люди особенно стали ценить мир и тишину. Люди вернулись к созидательному труду, к мирным буд­ням, к природе. Они хотели насладиться ими, ждали задушевных лирических песен о самом простом, чело­вечном.

Неудивительно, что именно в это время расцвел светлый, жизнеутверждающий талант Бориса Мокроусова. По числу песен и творческих удач, по быстроте и прочности, с которой песни входили в жизнь, Борис Андреевич Мокроусов становится в один ряд с самыми одаренными нашими композиторами-песенниками: Дунаевским, Соловьевым-Седым, Захаровым, Блантером и др. Тогда же он пишет свою оперетту «Роза вет­ров», фортепианное трио, «Русскую увертюру» для сим­фонического оркестра. Но ведущим жанром творчества остается песня, и прежде всего — песня лирическая.

Не менее половины из написанных Мокроусовым пе­сен отданы лирическому герою, который делится со слу­шателями своими радостями, печалями, тревогами и мечтой. Не одинаковы лирические герои песен компози­тора, но есть у них существенные общие черты: все они неразрывно связаны с жизнью родной страны; все они — носители особых свойств русского национального характера. Многое роднит такие сочинения Мокроусова, как «Я хожу по улице» (сл. М. Исаковского), «Наговоры» (сл. А. Фатьянова), «Сватовство» (сл. Г. Строганова и Ю. Иванова) и другие подобные им, с разными жанрами русской народной крестьянской песни. Однако специфи­ческие особенности образно-интонационного содержания лирических песен композитора этими связями далеко не исчерпываются. Пожалуй, лишь в песне «Я хожу по улице» родство с крестьянским песенным фольклором наиболее ощутимо. Этому, очевидно, в значительной мере способствовал поэтический текст, предложенный композитору М. Исаковским.

В любом сочинении рассматриваемой группы можно обнаружить также стилистические признаки, идущие из других истоков — прежде всего музыки городского типа.

Вот, например, «Шумят, шумят березы…» (сл. А. Софронова). Начинается степенный, сдержанный запев и сразу уводит нас в мир протяжной русской пес­ни. От нее, от старинной крестьянской песни, и общая неторопливо-раздумчивая интонация, и этот одинокий поначалу голос, подхватываемый хором подружек, и чуть заметный оттенок скрываемой девичьей тоски по люби­мому — весь образный строй. В песне «Шумят, шумят березы…» новые интонации почти не затрагивают мелодию. Только в заключитель­ной фразе: «плохое настроение не может быть у нас» — ощущается некоторый выход из обычной сферы чувствований и интонирования, свойственной старой крестьян­ской песне. Но в аккомпанементе, особенно в фортепиан­ном вступлении, имитирующем гармошечные переборы, появляются непривычные для крестьянской песни мело­дические обороты.

Еще прочнее и шире новая интонация — отражение нового мироощущения — входит в песню «Всегда ты хо­роша» (сл. Н. Глейзарова). Именно эта интонация придает музыке легкость и «полетность». Какая-то со­вершенно особая возвышающая скромность и доброта, присущие мягкому и поэтичному девичьему характеру, раскрываются в этой обаятельной песне, полной света и изящной пластики...

В лирических миниатюрах Мокроусова нашел отчет­ливое выражение процесс взаимопроникновения и взаимообогащения различных интонационных пластов рус­ского мелоса. Так отразилось в искусстве одно из харак­тернейших явлений самой жизни Советской страны — постепенное сближение города и деревни, в частности и культуры их. Создание органичного качественно нового сплава интонаций шло в неразрывной связи с рождением нового героя — героя своего времени. Воплощение его духовного мира в музыке привело к кульминационным взлетам в раскрытии песенного таланта композитора.

В творческой работе Б. Мокроусова были особен­ности; он сам рассказывал о некоторых из них: «…В отличие от многих композиторов, я вначале создаю му­зыку, а затем поэт пишет по моей просьбе стихи на за­данную тему. Кое-кто считает такой метод «порочным», но это вопрос спорный. В свою защиту могу сказать, что самые популярные мои песни, в том числе «Сормовская лирическая», написаны именно таким образом». Б. Мокроусов писал и на готовые тексты, но все же пред­почитал метод так называемой подтекстовки. Это не ограничивало его фантазию. Вряд ли есть смысл спорить о том, какой путь лучше. Все зависит от индивидуальных особенностей автора и главное — от художественных ре­зультатов. В поддержку Мокроусова можно сказать, что не один он любил именно такой путь. Часто так же ра­ботал и Дунаевский, а в свое время и Глинка.

Борис Мокроусов всегда стремился предельно четко реализовать свой творческий замысел и максимально точно записать сочиненную музыку. «…Законченное произведение, — вспоминает Б. М. Терентьев, — Борис Андреевич тотчас переписывал начисто. Особенно тща­тельно проставлял все знаки и нюансы. Искал наиболее точное обозначение темпа и характера, так как знал, насколько от этого будет зависеть верное исполнение».

«…Можно знать законы стихосложения, законы гармонии и формы, но этого мало, — в песню надо вложить еще и душу, а без этого она ровно ничего не стоит». В этом композитор был убежден, без этого не мыслил творчества. А душа музыки, как известно,— мелодия. Мелодии мокроусовских песен броски, рельефны, образны и «общительны». Вызывая большой круг ассоциаций, затрагивая что-то очень близкое, они обла­дают редкой способностью вовлекать слушателя в сферу заключенных в них чувствований, заставляют со­переживать. Чем значительнее роль одного из элементов музыкальной речи в создании образной характеристики, тем сильнее остальные элементы подчиняются ведуще­му. Бесспорно, именно мелодия оказывается у Мокроу­сова основным художественно ценностным носителем эмоционально-смысловой выразительности. Все осталь­ные элементы музыкальной речи, как правило, служат одной цели — наиболее выпукло подать основную ли­нию, подчеркнуть ее самые существенные особенности. Может быть, поэтому фортепианное сопровождение в песнях Мокроусова лишено каких бы то ни было изыс­ков, чаще всего оно предельно просто и уж во всяком случае на первый взгляд кажется таким, никогда не от­влекая на себя излишнего внимания, хотя за этой про­стотой можно отыскать сложную работу композиторской мысли (например, в песне «Милый мой живет в Ка­зани»).

Примечательна еще одна черта, характерная для пе­сенного творчества Мокроусова. В каждой группе песен и романсов были у него излюбленные тональности. Так, песни-романсы, идущие от старинного русского вальса, написаны, как правило, в до миноре. В патриотических песнях гимнического склада преобладает ми-бемоль ма­жор. Большинство строевых солдатских песен — в ми миноре, а в песнях-вальсах рабочей окраины чаще всего встречается ре минор.

Быть может, стойкая привязанность Мокроусова к тем или иным тональностям в близких «музыкальных ситуациях» дает возможность говорить об определенной эмоциональной окрашенности той или иной тональности в его восприятии. Вспомним хотя бы два примера из мокроусовского творчества: печально-драматическая кульминация баллады «Из-под камушка» тоже написана в до миноре — одной из наиболее драматичных для ком­позитора тональностей, хотя вся баллада выдержана в ре миноре; в том же до миноре написана полная драма­тизма лирическая песня «Чует сердце мое что-то».

Вместе с тем приверженность композитора к опреде­ленному комплексу средств при решении сходных худо­жественных задач несет в себе и опасность творческой инерции. Многие не раз замечали на первый взгляд странное свойство песен Мокроусова: каждая в отдель­ности впечатляла, а взятые вместе, они нередко поража­ли однообразием. Слушать их подряд становилось не­интересно, особенно в том случае, если подряд исполня­лись песни одной стилевой группы. И это естественно: одни и те же приемы, много раз повторенные, начинали бросаться в глаза, «перекрывая» своеобразие тонких нюансов каждой песни, рождали ощущение некоторой назойливости.

Вряд ли найдешь тему, жанр песни, которых бы не коснулся композитор. Есть у него песни гражданские, героические, есть песни лирические, шуточные, танцевальные, есть драматические повествования, песни-романсы, песни-баллады, песни-сказы.

Писал Мокроусов также песни пионерские и массо­вые, почти всегда связанные с актуальными темами вре­мени. Среди них можно назвать «Пионерскую лагерную» (сл. С. Васильева), «Без мечты нам жить нельзя» (сл. Ю. Каменецкого), «Песню красных дьяволят» (сл. Р. Рождественского); а из массовых — марши «Лю­ди! пока не поздно» (сл. Е. Долматовского) или «Мы — люди большого полета» (сл. А. Фатьянова) и другие подобные им сочинения. Но ни одна из этих песен не завоевала достаточной популярности и вряд ли вспом­нится читателю. Однако негативные стороны творчества композитора не могут заслонить главного: у лучших мокроусовских песен есть свое лицо. Там, где темы борь­бы за мир, любви к родине, народу Борис Мокроусов решал в близком себе ключе, он совершал художествен­ные открытия. И это не удивительно: разве лирическая песня, воспевающая созидательный труд советских лю­дей или красоту родной земли, менее сильно и убеди­тельно борется за мир, чем та, которая прямо заявляет об этом? Успех определяется нестандартным художест­венно убедительным подходом к решению темы.

В свое время Мокроусов был одним из самых попу­лярных и любимых в народе композиторов-песенников. Его песни пели много и часто. Пели везде. Пожалуй, не было дня, чтобы в открытом концерте или по радио не звучала музыка этого композитора. Многие из лучших песен Мокроусова продолжают жить и сейчас.

В чем же причина такой популярности? Думается, ее нельзя объяснить только сюжетами, близкими слушате­лю, или тем, что песня содержала цепкие интонации, связанные с бытовавшими, знакомыми каждому попевками. Недостаточно было бы и связи песен с популярным героем своего времени. Хотя все это взятое вместе несом­ненно способствовало успеху. Причина популярности песен Мокроусова заключает­ся в том, что, опираясь на унаследованную от прошлого и современную ему народную основу, композитор сумел возвыситься до самобытного обобщения воспринятого из разных музыкальных истоков, которые питали его, сумел сблизить в своем творчестве прошлое и настоящее, сумел увидеть и раскрыть в музыке лучшие черты характера своего народа.

Но главное — Борис Мокроусов глубоко любил Россию, русского человека и воспел их так, как дано да­леко не каждому.

Михайловская Н.: Мастера советской песни / сост. В. И. Зак. М.: Изд-во «Советский композитор», 1977.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera