Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
2022
Таймлайн
19122022
0 материалов
Поделиться
Скончался Василий Пичул
«Маленькая Вера» как рефлексия номенклатурного москвича

«Маленькая Вера» - это рефлексия номенклатурного москвича на страшные мартеновские цеха. Главное страшное зло, бесящее до того, что хочется кинуть в стекло стулом – это промышленное производство, лязгающие за окном поезда, железная дорога, гудки тепловозов и не гуманные люди, работающие там.

Хотя что уж. Папа на КАМАЗе – тоже не тот романтичный дальнобойщик из американских фильмов, а (спасибо Шендеровичу за формулировку) - «другой биологический вид», невозможно сосуществовать с такими людьми. «Мадам Бовари – это я», - мог бы произнести не только Гюстав Флобер.

Скончался Василий Пичул. Про него можно было бы сказать «режиссёр одного фильма», но ведь и «Маленькая Вера» - больше, чем фильм, это действительно этап. Как «оттепельный» манифест «Весны на Заречной улице», странным антиподом которой было произведение Пичула, вплоть до злокозненных семейных обывателей, стоящих на пути у высоких чувств. «Маленькая Вера» - прекрасный образец того, как могучая индустрия (в том числе – кино) и номенклатурный статус - смогли слепить вполне себе хит сезона на несвойственном себе материале. Конечно, можно сказать, что успех фильму обеспечило буйство плоти, или музыка группы «Наутилус-Помпилиус», почему-то звучавшая в рекламном ролике, но не по ходу картины, но это – частности. В целом – факт ажиотажа на показах – отрицать глупо. «Пресловутый Пятый Съезд» должен был показать результаты своей бурной деятельности – и он их выдал на гора. Из раскрученного маховика производства, внутрь которого можно было поместить кого угодно – ещё не начали выпадать шестерёнки. Было кому выставить свет и звук, оплатить художников, массовку и монтаж, работали пристойные операторы с кучей помрежей, кастинг, план, лимит на съёмочные дни и даже присвоение прокатной категории.

Героине Натальи Негоды – народ сопереживал. В центральной прессе на полном серьёзе обсуждали, кто же теперь возьмёт замуж девушку, которая осмелилась на такое. Никого аспекты дальнейшей биографии Яковлевой после «Экипажа», или Догилевой после «Забытой мелодии для флейты» - не волновали, а тут – внезапно разгорелись страсти вне экрана. И как меня не убеждают, что фильм привозили для просмотра аж из МИДа – сложно отделаться от ощущения, что наибольший ажиотаж он вызвал всё-таки в провинции. Жителю больших городов сложно понять, каково это, подростку-хиппи из маленького города тусоваться вместе с любителями эстетически-несовместимого Death Metal. Нет того экзистенциального опыта, сложно сопереживать приморской девочке, охомутавшей московского мальчика, да так счастья и не нашедшей, потому что не столичною была. Но и надежды на то, что карьера Негоды выстроится в Голливуде – она родом из всё того же ощущения периферийности, утерянной самостоятельности сразу после получения «свободы» свободомыслящими креаклами первой волны.

Протяжённость фильма «за экран» - это ещё и возможность посмотреть на редукцию фрейдомарксизма. Фрейдистский компонент «Маленькой Веры» - понятен и без слов, но вот объединение его с экологизмом, феминизмом, разрушением семьи, мещанской радости и государства – отдельная смешная тема. «Маленькая Вера» - это рефлексия номенклатурного москвича на страшные мартеновские цеха. Главное страшное зло, бесящее до того, что хочется кинуть в стекло стулом – это промышленное производство, лязгающие за окном поезда, железная дорога, гудки тепловозов и не гуманные люди, работающие там. Хотя что уж. Папа на КАМАЗе – тоже не тот романтичный дальнобойщик из американских фильмов, а (спасибо Шендеровичу за формулировку) - «другой биологический вид», невозможно сосуществовать с такими людьми. «Мадам Бовари – это я», - мог бы произнести не только Гюстав Флобер. После экранных образов – «ненужные» цеха и заводы, действительно «посыпались», а вместе с ним – начался демонтаж кинопроизводства, вплоть до дистрибуции. Не до ерунды, когда на таких площадях торговать можно. Место режиссёра в рабочем строю – оказалось примерно таким, каким и должно быть согласно учению Ленина, а не гуманистическим идеалам Фромма. «Мечты идиота» со взявшимся из ниоткуда и позабытым в никуда шоуменом Крыловым, да и прочий неликвид, снимаемый по инерции. Как режиссёр, неотъемлемый от состояния индустрии, Василий Пичул поучаствовал, конечно, в телепроизводстве, которое, в отличие от кино – идеологи сочли нужным развивать. Был режиссёром «Кукол» (как-то предсказуемо), «Мульт личности», бесконечной и беспроигрышной идеи «Ералаш», и некоторых сериалов, ни один из которых не дотягивал не только до «Бригады», но и до «Бандитского Петербурга». Вот «Старые песни о главном - 3» - были ничего. Nihil. Хотя было и что-то хорошее. «Раздавить гадину» - не подписывал, в «Болотные протесты» - не вляпался. По нынешним временам и это – поступок.

Сергей Угольников.:«Пичул и его "маленькая вера"»

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera