Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
2022
Таймлайн
19122022
0 материалов
Поделиться
Мечты идиота
Мечты идиота — совершенно визионерская картина

Такие скандалы, как после третьего фильма Василия Пичула, в кинематографическом благородном семействе случались редко. Пичул во второй раз обманул ожидания публики, но на сей раз ему это дорого обошлось. Он без должного священного трепета отнесся к культовому роману советской интеллигенции «Золотой теленок», не посчитался с классической экранизацией Михаила Швейцера (1968) и нарушил буквально все представления о том, как надо делать «приличное кино». С хлестаковской легкостью использовал сюжетную схему, спародировал авантюрную интригу, переключил источник энергии, но оставил нетронутым канонический текст. Ставя «простое, как мычание» кино, он на самом деле сделал другое — авторское.

Уникальное и внятное Западу место советских художников в течение многих лет занимали, как известно, Андрей Тарковский и Сергей Параджанов. После последней революции место экзотического постсоветского режиссера пустовало. Но думать об этом во времена, когда все хотят снимать триллеры, детективы или хотя бы римейки Жана Люка Годара, Райнера Вернера Фассбиндера, то есть срочно догонять мировой кинематограф, кажется бессмысленным.

А после той еще революции Михаил Зощенко, хотевший занять место пролетарского писателя, полагал, что в новых условиях невозможно писать «интеллигентским» языком, то есть писать «будто ничего не произошло», и выбрал «собачий язык улицы». Пичул же ставит «наивный» фильм от лица идиота-совка — нарушителя общепринятых за нашими границами норм поведения и образа мыслей. А в изображении, в выборе актеров, натуры отстраняется от этого «идиота», как Зощенко — сказом.

Бедность, как внезапно выяснилось в 1993 году, очень большой порок. Но не в деньгах по-прежнему счастье: вот что понял режиссер, который свежим взглядом перечитал «Золотого теленка». И снял картину о красоте, о великолепии нищих. Поэтому «дикий Вася» из города Жданова поступил примерно так же, как аристократическая шпана — художники Парижской школы, ошарашенные негритянской пластикой или масками дикарей Океании. Пичул опробовал, может ли условное наивное кино стать экзотическим авангардным жестом постсоветского, а не псевдозападного режиссера. Но эта тема (или задача) считается неактуальной — в отличие от элементарной социальности, которой и прельстила в свое время знаменитая и всеми любимая Маленькая Вера того же Пичула.

Мечты идиота — совершенно визионерская картина. Это сон о достижимости советского рая и рае осуществленном. На ВДНХ или в Гранд-отеле в городе Арбатове. Реальность такого «небытия» отражает как раз совковую реальность, лишенную предрассудков «цивилизованной» культуры. Декорации этого фильма знаменуют отказ от «правды жизни» как заведомой фальши и снимают проблему достоверности за ненадобностью. Но режиссер нарушил все табу, пренебрегая и «правдой искусства». И отменил даже рефлексию над социальным как эстетическим, — к тому времени уже отработанную в соц-арте. Декорация в фильме Пичула становится проекцией жизненного и эстетического пространства советского человека — независимо от того, люмпен он или миллионер, читатель Михаила Булгакова или зритель «Поля чудес». Но ни тогда, ни теперь почти никто не думает о том, что делать контркультурное кино имеют у нас право не только сине-фантомщики.

Пичул, конечно, нарушал фундаментальные конвенции большого кино. Уничтожил дорогую для читателей Ильи Ильфа-Евгения Петрова идею подтекста, покусившись, таким образом, на нашу избранность (она же испорченность). Знакомый текст звучит в его фильме как сто раз отчужденная цитата или как анекдоты с бородой. Значимость подтекста, вынужденного камуфлировать небытийность культуры — невидимое сквозь видимое (смех сквозь слезы) — уплощается и усложняется в Мечтах идиота в смех сквозь смех. Вот отчего фильм кажется зрителям 1993 года «не смешным»! Вот зачем режиссер отключал налаженный рефлекс советской смеховой культуры, лишенной подтекста.

Остап в этом фильме идет прямиком по шпалам, цветы растут прямо на снегу, два клоуна — рыжий Балаганов и белый Паниковский — валяют дурака именно как два коверных, а не театрализованные эксцентрики из спектакля в театре Колумба. И все артисты играют только первый — самый трудный для постсоветских зрителей план.

Но когда каждый из актеров выходит из своей роли — Балаганов (Евгений Дворжецкий) снимает фиксу, Корейко (Андрей Смирнов) — бороду, Зося (Алика Смехова) из фосфорической женщины превращается в коммунальную хамку, Остап (Сергей Крылов) из господина Никто становится комиком в толщинках, а о ничтожном Паниковском в исполнении утонченного Станислава Любшина и говорить нечего. Когда же на роль Козлевича, самого лучшего здесь человека, режиссер выбрал Владимира Толоконникова, сыгравшего несколько лет назад булгаковского Шарикова и сохранившего образ дебила, тогда и обнажался радикальный социальный, а не только эстетический жест Пичула. Потому что он понимал, что удовлетворять естественную потребность в кино с человеческим лицом в ситуации, «будто ничего не произошло», несколько странно и очень наивно.

К тому же зрители и критики незадолго до фильма Мечты идиота пережили в Прорве Ивана Дыховичного эстетизацию великой эпохи. И промытым (камерой Вадима Юсова) глазом взглянули на ВДНХ, метро, Георгиевский зал. Пичул же вдруг и совершенно беззаконно всем этим растревоженным красотам опять возвратил статус фикции, которая — с этим было труднее всего примириться — становится единственной нашей неотстраненной реальностью. Поэтому Пичул не снимал скульптуру «Девушка с веслом», а попросту бабу в фольклорном наряде, которая гонится с веслом за Паниковским, укравшим гуся. Поэтому в его фильме судьбоносная буква «М» приставлена к «барочному» павильону ВДНХ, хотя неважно, что это ВДНХ, — главнее, что символ шикарной жизни идиотов, у которых лучшее в мире метро. Поэтому фонтан «Дружба народов» здесь используется как интерьер дорогого ресторана. Поэтому памятник пограничнику взят не из парка, а из «музея». Поэтому он Балаганова костюмирует как погорельца «Чкалова» — летчика Севрюгова из «Золотого теленка» и т.д.

Этот фильм не понравился в кинематографической среде по той же замысловатой причине, по которой в ней обсуждается вопрос, «настоящий» ли художник Илья Кабаков, или только «концептуалист».

Когда же дико красивые картинки Пичула (как бы овульгаренные до изыска «слайды» Сергея Параджанова) рассыпались, как пыль, когда под «Прощание славянки» режиссер попытался проститься с Совком, тогда немногочисленным поклонникам картины почудился шанс на новое кино, в котором режиссеры уже не станут делать вид, «будто ничего не произошло». Кроме, конечно, финансовых затруднений.

В Мечтах идиота Паниковский усмехается на вроде бы здравый вопрос Балаганова: «А может, гири не золотые?» — «А какие они? Чугунные?» Но фильм покушается на двойное сознание, как на знак нашей проклятой специфичности. А простодушная идея о том, что означаемое может совпасть с означающим, что чугунные гири — это гири чугунные, в 1993-м г. кажется более оскорбительной, нежели даже гиперинфляция. Не говоря о том, что если бы Пичул был всего лишь благонамеренным эстетом, пародирующим большой стиль, никакого скандала бы не произошло. Поэтому провал этого фильма знаменательный. Правда, когда спустя какое-то время Мечты идиота покажут по телевизору и многие недоброжелатели режиссера выскажутся в том смысле, что вот-де оказывается есть у нас «такое талантливое, радикальное и пропущенное кино».

Зара АБДУЛЛАЕВА.: «В Киноцентре — премьера фильма Василия Пичула "Мечты идиота"» // Новейшая история отечественного кино. 1986—2000. Кино и контекст. Т. VI. СПб, Сеанс, 2004

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera