Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
2022
Таймлайн
19122022
0 материалов
Поделиться
Пути свободы Сергея Курёхина
Для многих... война еще не окончена

Если бы меня попросили назвать музыканта, наиболее одаренного с точки зрения собственно музыкальной и в то же время менее всех серьезно относящегося к своей профессиональной деятельности, - пожалуй, я не задумываясь назвала бы ленинградского пианиста и композитора Сергея Курёхина. Абсолютный слух, чувство ритма, великолепная манера владения инструментом, будь то рояль или наисовременнейшая модель синтезатора, эрудиция (все, что происходит сегодня в музыкальном мире, Курёхин узнает едва ли не одним из первых) - и вместе с тем отсутствие стремления выказать собственную виртуозность, пленить кого-то стильностью исполнения и т. д. Феноменальная пианистическая одаренность Курёхина в последние годы вообще все реже и реже проявляет себя. Зато блестящий вкус и прогностический дар, умение предвидеть многое в быстро меняющейся музыкальной погоде все чаще сказываются на деятельности Курёхина-продюсера, Курёхина-композитора, живо реагирующего на подобные изменения и успевающего "вовремя" ошеломить аудиторию тем или иным творческим проектом.

Вспоминаю свои первые впечатления от знакомства с ним. Теплый московский вечер 1982-го, толпа на Маяковке возле здания Моспроекта. "В чем дело?" - "У нас концерт, выступает Акварум"! Надо же, как повезло! Протискиваюсь в зал. На сцене рок-команда во главе с пластичным, чуть загадочным Борисом Гребенщиковым. Мое внимание вдруг привлекает клавишник: он не просто исполняет свою партию, но на ходу меняет что-то в аранжировке, живо общается с партнерами по ансамблю, если что-то не так, быстро реагирует на это "не так", короче говоря, активно вмешивается в ход концерта. Ну, а второе отделение вообще демонстрирует доселе невиданное: рок-бенд преображается в экзотический оркестр, к которому присоединяется экстравагантная певица (Валентина Пономарева). Но в центре внимания все тот же клавишник. Он успевает не только играть соло, но еще и дирижирует массой лихо импровизирующих музыкантов, подсказывает моменты вступления солистам, наконец, отмечает кульминационные тутти... высоченными прыжками. Стихия авангардно-роковой коллективной импровизации движется по четко выстроенному руслу, и управляет ею он - Сергей Курёхин...

Сотрудничеству с "Аквариумом" предшествовали годы работы с другими питерскими рок-бендами, даже с ВИА. Сергей прошел колоссальную школу практического музицирования в самых разных стилях, и мог бы стать кем угодно в безбрежном море музыкантских амплуа. Он - прекрасный пианист-аккомпаниатор: однажды мне довелось слышать, как Курёхин аккомпанировал тому же Б. Гребенщикову в репертуаре А. Вертинского (жаль только, что концерт в ЦДРИ тогда не состоялся из-за чьего-то "бдительного" звонка) - то был блестящий образец стилизации под М. Брохеса или Д. Ашкенази... Запомнился и совсем другой - авангардно-джазовый дуэт - тоже с БГ: в Центральном доме художника на Крымском валу оба "всерьез" пытались найти некое загадочное искомое, пробиваясь сквозь скрежет электрогитары и лихорадочные пассажи рояля, а потом Сергей вдруг поиздевался над всем этим, отбарабанив в немыслимо быстром темпе какой-то популярный рэгтайм. Два разных концерта, два абсолютно несхожих между собой пианиста - и в то же время это один и тот же Курёхин...

Курёхинские "университеты" пролегли через мастерские знакомых художников, подвалы писателей и поэтов-истопников, мансарды "нового театра", через "Клуб современной музыки", основанной мэтром ленинградского "нового" джаза Ефимом Барбаном, талантливым философом и теоретиком. Этот "Клуб" сыграл для Курёхина роль гораздо более важную, нежели годы пребывания в Ленинградском институте культуры, который он так и не закончил.

Однако уже тогда, во время недолгого расцвета "Клуба", позже разогнанного опасливыми бюрократами от культуры, Сергей никак не желал быть просто пианистом. А ведь первая его пластинка, выпущенная английской фирмой "Лио Рекордз", предвещала успех, в полной мере демонстрируя мощь его бартоковско-тейлоровского пианизма... Постепенно сложился авангардный бенд - "Крэйзи мьюзик оркестр", объединявший музыкантов из разных городов страны, но прежде всего - Ленинграда, каждый раз в зависимости, как сейчас сказали бы, от конкретного проекта. (Этот оркестр выступал в ту пору и с "Аквариумом".) Сегодня о нем, вероятно, вспоминают совсем немногие, однако именно этот состав послужил прообразом столь знаменитой ныне "Поп-механики" (сам Курёхин чаще называет ее "Поп-механикой"). Один из проектов "Крэйзи мьюзик оркестр" носил название "Таджикский танцевальный ансамбль". Единожды он сверкнул на московском "подвальном" небосклоне (во время первого приезда в столицу американского саксофонного квартета "РОВА"), и лидер поразил тогда виртуозной игрой на пианино, поставленном... на бок.

Что-то много в моем повествовании встречается отточий, но что поделаешь, иначе просто не выразить интонацию смешанного восхищения-удивления, - чувство, которое нередко сопровождает появление Курёхина на сцене, все его кунстштюки.

"Поп-механика" знаменовала собой наступление новой эры, противопоставившей серьезности - несерьезность (точнее, нечто вполне серьезное, но ни в коем случае не выставлявшее эту черту напоказ), запрограммированности - кажущуюся вседозволенность, импровизационность... Даже эскапады великого джазового клоуна Владимира Чекасина, уже в ту пору оскорблявшего вкусы элитарной публики (нередко - в союзе с Курёхиным), не обещали ничего столь тотально революционного в эстетическом плане. Революцию - мирную, бескровную, веселую - свершила "Поп-механика".

Энергетический накал ее сформировался под воздействием процессов, происходивших в отечественной "второй" (неофициальной) культуре на грани 70-х - 80-х. Во многом процессы эти были характерны именно для мироощущения молодежи (не будем поминать всуе пресловутую молодежную культуру, хотя отчасти ее упоминание было бы кстати). На заре оттепели, в далекие 50-е, дух свободы достаточно явно выражался в джазе (вспомним "Взрослую дочь молодого человека" В. Славкина), был связан с его ценностями. Однако буквально на наших глазах, в 70-е годы, выросла генерация музыкантов, начинавших с джаза, но перешедших к року, затем синтезировавших то и другое - на новой эстетической основе (таких немного, но Курёхин в их числе).

Почти исчезнув в джазе (или на время перестав быть явной в нем), энергия музыкальной активности, молодежной витальности внедрилась в рок, наполнив его небывалой значимостью для публики, опять-таки прежде всего молодежной. Мне хочется вспомнить строки Ф. С. Фицджеральда: "Слово "джаз", которое теперь никто не считает неприличным, означало сперва секс, затем стиль танца, и, наконец, музыку. Когда говорят о джазе, имеют в виду состояние нервной взвинченности, примерно такое, какое воцаряется в больших городах при приближении к ним линии фронта. Для многих... война еще не окончена, ибо силы, им угрожающие, по-прежнему активны, а стало быть, "спеши взять свое, все равно завтра умрем". Если заменить здесь слово "джаз" словом "рок" - все останется на своих местах: и эволюция значений термина (секс, стиль танца, наконец, музыка), и тонус жизнечувствования, и характер восприятия...

Однако рок - лишь один из составных "Поп-механики". В ней соединяются также джаз, академическая музыка, песня, фольклор - на манер западного мультимедиа, грандиозного шоу, которое можно "прочитывать" как некий "словарь" художественных и социокультурных элементов. Режиссерско-композиторско-дирижерское амплуа Курёхина удачно сочетается и с актерским. Однажды он иронично сыграл роль спикера, болтливо несущего в микрофон тарабарщину из структуралистических названий (пародия на иных псевдоученых?). В другой раз - вообще ничего не исполнял как музыкант, а лишь читал весь вечер на сцене либретто так и не поставленной оперы "Переход Суворова через Нахимова" (!!!). Да, ирония - неотъемлемая черта Курёхина и его "Поп-механики", но это прежде всего самоирония. И саморефлексия. Длительное "самоизживание" себя как музыканта на сцене может иногда вдруг походить на магический обряд. Вокруг - энергичная "тусовка", пребывающая в броуновском движении, погруженная в непонятную нам деятельность (только успевай замечать "модных" питерских людей-персонажей!), по сцене бегают даже живые... куры (вариант: овцы, иногда лошадь и т. д.), а на холщевом заднике расцветает мистический слог "Кур" (его выводят из красок-аэрозолей О. Котельников, Т. Новиков, Н. Алексеев и Н. Овчинников)... Но не с реальными курами он связан, нет - поскольку превращается в "Курёхин". Акция символического написания-инициации кончена, и с нею заканчивается вся "Поп-механика", а участники ее раздирают задник на сувениры-клочки... Чем не древняя вакханалия с раздиранием собственных одежд? Ну, а что же все-таки музыка? Она есть - и в немалом количестве, однако в небывалом качестве. Ее представляют сами музыканты, словно бы репрезентирующие разные типы музыкальной культуры, тут и одесские куплеты явно не одессита Виктора Цоя, и исповедальное пение пожилого короля ленинградского шансона А. Молева, и русские романсы Б. Штоколова... В пору активного сотрудничества с полунинскими "Лицедеями" Курёхин выпустил на сцену А. Адасинского, и тот проникновенно вспомнил шлягер своего детства: "Скоро осень, за окнами август"...

Короче говоря, в "Поп-механику" входит что угодно и кто угодно. Но методом "параллельного монтажа" вокальный дивертисмент может постоянно переключаться в русло остервенелого рок-н-ролла - и это сразу поразительно меняет неприхотливые песенные номера, рождая эффект драматический, если не трагический. А вот другие сопоставления: фольклорные ряженые (святочные мужички в тулупах из группы В. Федько) и ряженые новейшей городской субкультуры, в костюмах опять-таки из бабушкиного, но не крестьянского сундука. Столь отдаленные друг от друга социальные и исторические пласты соседствуют в "Поп-механике" органично, и мы невольно проникаемся ощущением некой новой целостности, схожей с целостностью Ноева ковчега. Атмосфера бурлящей сценической жизни, в которой "случайно" можно встретить и заезжих знаменитостей - к примеру, западногерманского кларнетиста Г. Кумпфа, бас-гитариста из "Ультравокса" К. Кросса или американскую певицу Дж. Стингрей, выпустившую в свое время двойной альбом "Красная Волна", посвященный ленинградскому року, - напоминает лабораторию современного искусства. Или даже академию - ведь есть в ней и "действительные члены" типа московского новоджазового саксофониста Сергея Летова, бывшего ленинградца, ныне проживающего в Болгарии А. Вапирова, виолончелиста из Смоленска В. Макарова, не говоря уже о целом созвездии ленинградских рокеров... Эта атмосфера заставляет вспомнить не только фицджеральдовское "состояние нервной взвинченности", но также знакомое нам с детства ощущение невероятной свободы, свободы проказничающего ребенка (хотя впереди где-то и маячит наказание!), прелесть нарушения дозволенного - как было раз в году в средневековом карнавале. Впрочем, проказы, "нарушения" рождали в свое время и "наказания", даже вполне реальные - примерно раз в полгода "Поп-механику" и ее лидера "дисквалифицировал" Ленинградский рок-клуб, делая это вполне мудро: и "волки" были сыты, и "овцы" целы - можно было точно знать, что месяцев через пять-шесть снова съездишь на денек в Питер и посмотришь "Поп-механику"...

Да, теперь не особенно-то съездишь так близко. К примеру, в 1988-м мне пришлось для этого "съездить" в Финляндию, на фестиваль "Молодое русское искусство. 20-е - 80-е". Общие друзья после этого встречали Курёхина и его партнеров по "Поп-механике" в Югославии, в Швеции, потом в Западном Берлине. По радио слушали о захватывающем успехе его в Мёрсе, затем - кусочками знакомились с новыми записями, сделанными в Соединенных Штатах. Короче говоря, столь долгожданная "раскрутка" творческого потенциала Курёхина-гастролера наконец-то наступила. Что же, насколько адекватно воспринимают "Поп-механику" и ее основателя на Западе? Пресса свидетельствует, что вполне - но сквозь призму опыта русских футуристов и экспериментаторов 10-х - 20-х, сквозь призму современного постмодернизма, исповедующего концептуальную эклектику и "смешение языков"...

Кого-то оскорбляет то, что делает сегодня Курёхин, кого-то заставляет лишь скептически усмехнуться: слишком уж сильны стереотипы, заложенные в нас десятилетиями засилия "официальщины"! Искусство на грани райка и авангардного представления не многими признается истинным. Однако функция Сергея Курёхина в нашей культуре ценна, думается, тем, что вносит свежую струю в стареющий концертный жанр, вливает силы в дряхлеющий организм музыкально-театрального действа. Мы присутствуем при рождении нового... И музыка, чувствуется, вот-вот вновь заинтересует незаурядного художника. По крайней мере, это ощущается в последней пластинке Курёхина, вышедшей уже не на английской "Лио Рекордз", а на "Мелодии". Что ж, значит новое сегодня - на дворе. Прислушаемся же к нему!

Татьяна ДИДЕНКО.: "Пути свободы Сергея Курёхина"// "Музыкальная Жизнь" №3, 1990

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera