Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
2022
Таймлайн
19122022
0 материалов
Непримиримый апологет массового искусства

В производственной драме «Человек на своем месте» он сыграл первую большую и до сих пор памятную роль молодого инженера, который насаждает прогресс на селе, жестко и энергично навязывает косному колхозному крестьянству свою волю. Может, потому еще эта роль задалась, что Семен Бобров был Владимиру Меньшову, так убедительно его исполнившему, понятен и близок в главном. А именно в упорстве, даже упертости, с какими оба они — один в сельском хозяйстве, другой в кино — отстаивают собственные взгляды и убеждения. Если В. М. что для себя решил — едва ли кому удастся сдвинуть его с занятых позиций. Он до последнего будет настаивать на своем. Качество неудобное, многих по жизни раздражающее, но в профессии — не последнее.
В начале шестидесятых В. М. вбил себе в голову кинематограф и четыре года кряду штурмовал ВГИК. Принят не был, сделал вид, что смирился и отступил, окончил актерский курс Школы-студии МХАТа, но впоследствии снова подал документы во ВГИК и был зачислен в аспирантуру к Михаилу Ромму.
И так во всем. В безоглядности, с какой В. М. честил генералов от кино на Пятом съезде; в непримиримости апологета массового искусства и противника искусства элитарного; в настырности режиссера-поисковика, чья цель всякий раз одна — открыть формулу фильма, который придется времени ко двору. Эта цель не дает покоя В. М. с того самого, оглушившего его семьдесят девятого года, когда заветная формула была им и Валентином Черных нечаянно угадана в народном шлягере «Москва слезам не верит».
Его режиссерский дебют «Розыгрыш» тоже не был мимо кассы, зрители фильм приняли, песенки Дидурова-Флярковского размножились на мягких пластинках, нервный и ранимый Дмитрий Харатьян приглянулся девочкам — но и только. Назидательная психологическая драма вполне умещалась в футляр «школьного фильма», может, только чувствовала себя в нем посвободнее других, еще не соблазнившихся ВИА-ритмами. В остальном же — привычная расстановка сюжетных и нравственных сил: ершистый романтик против прагматика-карьериста, одинокая учительница, музицирующий в городском саду папа-шестидесятник и прочее в том же духе. Комсомольский приз «Алая гвоздика» в петлицу «Розыгрыша» — награда по заслугам. Режиссерское будущее В. М. вырисовывалось в спокойных тонах: то кино, что можно было от него в дальнейшем ожидать, зовется профессионально крепким. Судьба-затейница, однако, распорядилась иначе, и три года спустя В. М. выстрелил «Москвой...»
Слагая про трех подруг-лимитчиц и их бабье счастье-несчастье кинороман, который в паузе между сериями перепрыгивал из ностальгических пятидесятых в восьмидесятые, соавторы имели основания надеяться на благосклонность зрительниц (главным образом с еще/уже не сложившейся личной жизнью). Но чтобы восемьдесят с гаком миллионов посещений и «Оскар» в придачу — такого они и помыслить не могли. Вольно было коллегам кривиться, а критикам упражняться в остроумии: советская женщина, отплакав на одном сеансе и купив билет на другой, с замиранием сердца входила в вагон пригородной электрички — в робкой надежде встретить такого вот слесаря Гошу. Она даже была согласна на нечищеные ботинки. «Оскар», который присудили фильму никому не известного режиссера и за которым его не выпустили, достался «Москве...» не по воле слепого случая: сказка про золушку из страны победившего социализма — ложилась спать простой ткачихой, пробуждалась директором комбината — идеально соответствовала канону американской мечты. Катя Тихомирова являла собой классическую self-made womаn, выбившуюся из грязи в совкнягини.
«Оскар» сделал свое дело, «Оскар» может уйти — но режиссеру оставаться наедине с воспоминаниями о планке, через каковую он перемахнул по счастливому неведению. Отныне В. М., опьяненный и отравленный чрезвычайным успехом, будет упорно стремиться к утопической цели: вычислить рецепт зрелища, по которому именно сегодня испытывают голод, и этот голод удовлетворить.
Пять лет он держал паузу, прикидывал и высчитывал, а потом снял лубочную комедию «Любовь и голуби». Критики опять поморщились, но по инерции, зрители опять пошли косяком — правда, вдвое меньшим и тоже, скорее, по инерции. Открытый театральный прием с его обманчивым простодушием и демократизмом не сработал в ожидаемую автором мощь. Хотя актеры в этой, одной из последних по-настоящему смешных комедий, все как один роскошны: что Дорошина, что Михайлов, что Гурченко, а пуще других Юрский с Теняковой — их В. М., превратив в деревенского алкаша и крутобокую бабку, будто открыл заново. Так раньше он открыл Харатьяна в «Розыгрыше», Алентову и Муравьеву в «Москве...»
В. М. и сам актер блистательный, виртуоз эпизода (вспомнить хотя бы, как постепенно накаливается, закипает и потом взрывается безымянный папаша в «Курьере»), а иные его роли — например, в «Русском регтайме» — становились предметом отдельных критических исследований. Правда, актерская природа В. М. и режиссерская его природа — особенно это касается двух последних фильмов — различны: актер он скупой в средствах, ничего лишнего в жесте или интонации, зато в режиссуре с удовольствием балансирует на грани эстетического фола.
А то и срывается за эту грань, как не раз и не два происходит в «Ширли-мырли». Проект был амбициозен: удалая комедия положений с россыпью гэгов, ветвистым и искристым сюжетом, боекомплектом звезд первой величины и шутливо аранжированной магистральной идеей братства народов. И вроде бы все расчеты В. М. провел, производственный «карт-бланш» получил, с актером на главную роль по обыкновению не оплошал — однако фокус все ж не удался ему. Суета вокруг чудовищных размеров алмаза улеглась — загодя объявленное количество каратов и, соответственно, предполагаемая цена оказались сильно завышены, что подтвердил зрительский аукцион.

Плахова Е., Савельев Д. Владимир Меньшов // Новейшая история отечественного кино. 1986-2000. Кино и контекст. Т. II. СПб.: «Сеанс», 2001.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera