Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
Таймлайн
19122021
0 материалов
Поделиться
Ад в чистом виде

1956 год, Урал. Деревенская вечеринка: водочный угар, молодежь пляшет под рок-н-ролльный диск «на костях», вырезанный из рентгеновской пленки. Разбитная девушка Татьяна, по требованию которой мать только утром вынесла из дома надоевшие иконы, спьяну собирается потанцевать с единственной оставшейся — «Николаем Угодником» — и вдруг застывает столпом. Паника, крики; милиция оцепляет дом, по деревне ползут слухи, начальство беснуется. Икона мироточит, топор не берет деревянный пол, в который будто вросла девушка. Окаменевшая, она стоит 120 дней.

Этот курьезный случай в самом деле произошел весной 1956-го в Куйбышеве; впоследствии он вошел в церковную историю как «Стояние Зои».

Арабов — более известный как сценарист Сокурова, но на самом деле и романист («Биг-бит», «Флагелланты») — перенес действие на Урал, в вымышленный городок Гречанск.

«Чудо» — нечто вроде хроники этого временного промежутка — произведение, для которого трудно подобрать жанровые аналогии. Рассказ о паранормальном явлении? Короткий исторический роман? Здесь очень детально реконструирована историческая обстановка; и тематически «Чудо» похоже на популярные в перестройку антисталинские романы, то есть теоретически вписывается в известный ряд — но это не то, «то» Арабов не разоблачает, с «тем» и так все ясно.

Странный текст; не то просто попытка восстановить серию событий вокруг «чуда», не то с претензией обнаружить мораль всей этой истории — а может быть, мистическую или, наоборот, ироническую подоплеку. В романе время от времени возникает очень уместное, приятное на слух «я» — голос рассказчика, комментирующий даже не события, а бытовые детали. Этот голос не сообщает ничего особенного — он всего лишь, что ли, жалеет персонажей, всех, независимо от партийной и религиозной принадлежности; какая скверная им досталась жизнь,

Окаменевшая девица становится скандальной достопримечательностью, власти пытаются пресечь слухи — и посылают в Гречанск сначала корреспондента областной газеты, затем пытаются шантажом — угрожая закрыть церковь — заставить местного попа произнести проповедь, что чуда не было. Затем — случайно — посмотреть на девицу приезжает сам Хрущев, во время визита которого ситуация с чудом сдвигается с мертвой точки.

Непонятно, что удивительнее, трагикомичнее — то ли застывшая девушка, то ли живой сатана Хрущев, то ли то, что люди вообще могли жить среди свинцовых мерзостей этого городка, этой эпохи, Арабов дает почувствовать, что это были за времена: совсем нищая, разоренная, уставшая от экспериментов на людях страна, где ничего нет, где война закончилась, но власти без предупреждения испытывают ядерное оружие — и отказываются лечить последствия... Врачи ставят заведомо неправильные диагнозы... Плохие люди здесь еще более жестокие, хорошие страдают еще больше... Это какие-то невообразимые, библейские страдания. И бедность какая-то евангельская... И пейзажи только на иконах рисовать, не бывает в жизни такой нищеты, и физической, и духовной... Полное разорение... Война всех против всех... Ад в чистом виде.

И понятно, почему 120 дней у Арабова девушка стоит. Содом потому что. И понятно, почему Арабов назвал городок, где произошло чудо, Гречанск — хотя какая еще Греция на Урале. Это просто еще один роман, подтверждающий, что Россия евангельская страна; если где чудесам и совершаться, так здесь; чудо кажется естественным, едва ли не нормой. Здесь такая страшная повседневная жизнь, до того люди измучили друг друга, что иначе как чудом это все не перешибешь, сталинскую эпоху в «оттепель» не переделаешь. И именно поэтому «чудо» и произошло — ну а где ж еще, а когда ж еще.

Все эти объяснения никуда не годятся, но и ерундой не кажутся: слишком очевидно, что только они и есть, на другие никто не расщедрился.

Данилкин Л. Хроника подлинного чуда // Афиша (СПб). 2009. № 2. С. 78-80.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera