Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
Таймлайн
19122021
0 материалов
Поделиться
При капитализме людям недосуг медитировать

Страницы кинематографических и некинематографических изданий в последнее время переполнены размышлениями, стонами и истерическими всхлипами по поводу гибели отечественного кино и настоятельной необходимости это самое кино спасать. Все правильно. Советское кино, как, впрочем, и все советское, гибнет. И спасать его, несмотря на советскость, наверно, нужно. Удивляют рецепты спасения.

Недавно довелось присутство­вать на записи телепередачи о кино. Ведущий спрашивал лю­дей, чего они ждут от кинематог­рафа. Вот как звучал первый же от­вет: «Я иду в кинотеатр, чтобы об­рести веру».

В любой нормальной стране подобные слова вызвали бы сомне­ние в том, что человек, их произне­сший, адекватно воспринимает ок­ружающий мир. Для нас же сия тира­да — свидетельство высшей ду­ховности. И бессмысленно в данном случае говорить о том, что задолго до изобретения кинематографа человечество знало место, где страждущие обретают веру. В на­шем Зазеркалье продукты питания выдаются на заводах, а духовная жажда утоляется там, где людям во­обще-то положено отдыхать.

По крайней мере два поколения советских людей выросло с убежде­нием, что важнейшее из искусств, переняв эстафету великой русской литературы прошлого века, су­ществует, чтобы воспитывать че­ловека, наполнять его жизнь высо­ким содержанием, мобилизовывать на движение вперед, к светлому бу­дущему. Об этом впрямую говорили коммунистические идеологи, под­крепляя свои тезисы бесчислен­ными «Вечными зовами», «Любовями земными» и «Фронтами» — «без флангов», «в тылу врага» и «за лини­ей фронта». Народ любил эти произ­ведения, от некоторых просто млел и — верил коммунистическим идео­логам.

Любопытно, однако, что либе­ральная интеллигенция, более или менее не любившая коммунизм, то­же имела свой кинематограф, во­спитательные функции которого были точно такими же. Возносясь в космические выси «Соляриса», отправляясь за Сталкером в Зону, интеллигент испытывал генетичес­кую ностальгию по некоммунистиче­ской жизни и готовил себя к жерт­воприношению...

И вот — свершилось! Интеллиген­ты-оппозиционеры пришли к власти и, выведя свой кинематограф из полуподполья, провозгласили го­сподствующим.

И все бы хорошо, только зритель отчего-то не захотел мириться с но­вым игом. Великодушно предостав­ленной возможности спокойно нас­лаждаться Сокуровым и Муратовой в тысячеместных кинозалах он, зри­тель, предпочел «Рабыню Изауру» по ТВ, Шварценеггера по пиратскому видео, супругов Голой и Пикуля на многочисленных книжных развалах.

Видя такое дело и осознав, нако­нец, что иногда люди ходят в кино и для развлечения, прокатчики распоясались и принялись наверсты­вать упущенное по части индийских слез и американского мордобоя. Высокое искусство, манящее, зо­вущее, воспитывающее и форми­рующее, окончательно исчезло с эк­ранов.

И здесь-то произошло самое примечательное.

Наша свободолюбивая киноин­теллигенция, объединенная в са­мый революционный в мире Союз кинематографистов, страшно обиде­лась. Стали собираться, бурно об­суждать свою обиду, проводить акции, давать интервью и писать много­численные статьи.

У всех этих действий без труда просматриваются аналогии в прош­лой жизни. Что такое, скажем, постановление о квотировании ко­личества зарубежных фильмов? Как можно дозировать иностранные картины в государстве, граждане которого не видели ни одного филь­ма Олтмена, Линча, Гринуэя? Поче­му продвижение на экран фильма В. Шиловского «Аферисты» надобно почитать более важным делом, чем покупку блистательной «Аферы» Джорджа Рохилла?

Можно, конечно, возразить — ог­раничение числа западных лент поставит-де заслон низкопробной продукции. Можно даже предпо­ложить, что авторы постановления действительно озабочены стрем­лением облагородить наш репер­туар, но... Как говорят представите­ли одного малого народа, расскажи­те это тете Розе. Не нужно быть крупным интеллектуалом, чтобы спрогнозировать поведение про­катчиков в случае, если бы затея с квотированием осуществилась. За­ставь их нужда работать с отечест­венными лентами, надо ли спрашивать, какие режиссеры станут «лучшими друзьями прокатчиков» — вышеназванные Сокуров с Муратовой или любимые народом Разу­мовский с Эйрамджаном? Так что куда ни кинь — всюду клин.

Известно, как в коммунистиче­ские времена режиссеры из «касты неприкасаемых» реа­гировали на появляющиеся по не­досмотру недостаточно востор­женные отклики на свои новые та­лантливые произведения. Они, ре­жиссеры, ходили жаловаться в ЦК (или в КГБ, кому что ближе). Нынче — не то. Нынешние мастера, тво­рящие высокое, трепетное, воспиты­вающее искусство, не могут, скажем, отправиться в Белый дом, зато стра­ницы печатных изданий в их полном распоряжении.

В седьмом номере «Искусства кино» за 1991 год читаем большую статью замечательного сценариста Юрия Арабова «Виват новые време­на!» Очень интересную в части раз­мышлений на социально­-криминальную тему и в высшей сте­пени показательную в плане неадек­ватности восприятия этих самых но­вых времен.

«Я привез в один чудный волжский город мою и О.Тепцова картину «Пос­вященный». Тогда уже было ясно, что прокат «Посвященного» не ку­пит. Но его, болезного, не купила да­же Ассоциация киноклубов... Кар­тина в городе имела успех…»

Прочтя эти строки, я окончатель­но убедился в том, что, как всякий выдающийся художник, Арабов жи­вет в башне из слоновой кости. Ведь если бы он хоть на секунду спустился на грешную землю и загля­нул в расписание кинотеатров, вися­щее на всех столичных перекрес­тках, то, быть может, остерегся бы писать явную неправду. Его и О.Тепцова фильм «Посвященный» был не только куплен прокатом в Москве, но и до сих пор регулярно возникает то в одном, то в другом кинотеатре. Правда, лишь на неделю. Правда, лишь на одном сеансе. Но при всей любви к своему детищу Ю. Арабов не может не осознавать, что оно не является развлекатель­ным, а значит, кассовым.

«Что же делать в таком случае поэтам?» — спрашивает Арабов, объясняя, что под словом «поэт» понимается любой творческий, не способный идти на компромисс че­ловек. Между тем из первой цитаты ясно, что наш поэт предлагает пойти на компромисс прокатчикам и зри­телям. Не смотреть и не показывать мусор из-за океана и с «Мосфиль­ма», а стройными рядами отправить­ся на его и О. Тепцова фильм. Ведь смотрите — в чудном волжском го­роде «картина имела успех».

Здесь необходимо понять, что это значит — «имела успех». Конечно, визит в чудный волжский город про­ходил под эгидой местного киноклу­ба или чего-нибудь в этом роде. Безусловно, в чудном городе нали­чествуют несколько сотен кинома­нов, обожающих этакую кинематог­рафическую «навороченность», представляющуюся им чистейшей прелести чистейшим образом. Наверное, после каждого из пяти—десяти сеансов в чудном городе к Ю. Арабову подходили десятки зри­телей, уверявших его, что никогда ничего подобного на экране не бы­ло.

Конечно, все это приятно, но сло­ва «картина имела успех» — это про другое. Про «Маленькую Веру», кото­рую посещали целыми классами на специально организованных сеан­сах в 5 утра. Про «Легенду о Нарайяме», которую крутили безостано­вочно круглые сутки. Про «Воров в законе», наконец...

Я понимаю некорректность данных примеров. Все названные кассовые чемпионы содержат в своих художественных структурах элементы, привлекательные для самого ши­рокого зрителя, «Посвященный» же — картина элитарная. Некорректен, однако же, и Арабов, корящий про­кат за то, в сущности, что его и О. Тепцова фильм не идет повсе­местно.

Может, я не прав, но не вижу осо­бой разницы между обидой на то, что «Посвященный» не демонстри­руется так же, как «Пляжные девоч­ки», и указанием инстанций перепи­сывать часть сбора от проката ита­льянского «Укрощения строптивого» на бондарчуковские «Красные ко­локола».

Юрия Арабова понять можно, но нельзя не отметить, что личной обиде наш поэт изо всех сил пытается придать характер всеобщей катаст­рофы, говоря о гибели едва ли не русской культуры, раздражается на Олега Газманова, на рекламу фильма «Бля!», на гомосексуализм и на «раздетое бабье»...

Читая все это, вспоминаю статьи о тлетворном западном масскульте, в обилии появлявшиеся в непродолжительную эпоху К. У. Черненко, и не­доумеваю. Ну не нравится Газманов — так никто же не приковывает к телевизору, выключи и поставь пла­стинку с лютневой музыкой. Претит однополая любовь — развлекайся с красоткой. Тошнит от раздетого ба­бья — отправляйся во МХАТ к Та­тьяне Дорониной.

В чем драма-то? Зачем нервни­чать?

А в том драма, что у нас, в матуш­ке Расее, все не как у людей. У людей, как уже говорилось, в кино отдыхают, у нас — ищут смысл жизни.

Во всем мире множество «поэтов» снимает элитарные картины. Но ни­кому не приходит в голову застав­лять прокатчиков отказываться от Спилберга в их пользу. Картины эти существуют в нескольких экземп­лярах, путешествуют вместе с авто­рами с фестиваля на фестиваль, по­лучают призы и восторженные отзы­вы. В последние годы на эту орбиту вышли и отечественные «поэты», ко­торые, похоже, всерьез воспринима­ют фестивальные восторги как сви­детельство мирового признания. Так прямо и заявляют — триумфаль­ное шествие по западным экранам.

Порой доходит до анекдотов. В интервью «Труду» режиссер А. Мкртчян, которого и «поэтом»-то счесть сложно, как доказательство признания Западом своей ленты «Казенный дом» приводит факт вру­чения ему главного приза фестива­ля в Джиффоне (многие о таком слышали?), жюри которого состоит из пятнадцатилетних подростков.

Все это излагается абсолютно се­рьезно и, конечно же, с упреками про­кату, «не купившему» картину (фильм шел в московском кинотеатре «Рос­сия», столица приобрела три копии.

На вопрос Ю. Арабова «Что же де­лать в таком случае поэтам?» можно ответить однозначно — успокоить­ся. Радоваться, что есть еще богачи, финансирующие производстве эли­тарных картин. Не лезть с этими кар­тинами в широкий прокат, а возить на западные киносмотры. Понять наконец, что искусство — это не только Муратова и Сокуров, и оста­вить массового зрителя в покое. Пусть смотрит, что хочет, вернее, что предлагают прокатчики, которые зрителя, право, знают лучше.

Пусть «поэты» живут своим узким кругом и не бросаются спасать оте­чественное кино. Оно спасется без их помощи. Спасется, когда осозна­ет, что при капитализме люди рабо­тают и им недосуг медитировать в темном зале.

Лаврентьев С. Оставьте зрителя в покое! // Столица. 1991. № 51-52.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera