Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
2022
Таймлайн
19122022
0 материалов
Поделиться
Настоящий тип советского кинодраматурга
Михаил Блейман о Натане Зархи

Натан Зархи принадлежит к первому, самому замечательному поколению советских революционныхкинематографистов.

Я не могу и не хочу писать о Натане Зархи в прошедшем времени. Пускай автомобильная катастрофа прекратила его физическое существование. Мастерство, художественный темперамент Зархи таковы, что о нем нужно говорить, как о человеке живом и советскому искусству необходимом.

То поколение, к которому принадлежит Зархи, пришло работать в кинематографию уже сформировавшимися людьми. Это были люди, уже имевшие другую профессию в искусстве, это были уже режиссеры, уже художники, уже литераторы. Перед ними был выбор. Они выбрали работу в кинематографе, в искусстве, которое еще никто не считал искусством.

Нужно было обладать настоящей жадностью к выявлению себя, настоящей жадностью к новым формам искусства, и прежде всего, подлинной страстью к жизни, к разговору с читателем и зрителем, для того, чтобы выбрать работу в кино в ту пору, когда кино еще не существовало.

И вот так случилось, что Натан Зархи, филолог, новеллист, член Московского лингвистического кружка оставил литературу ради кинематографии.

Так интересы лингвиста, человека, изучающего наиболее весомые и отчетливые проявления мышленья, совпали с интересами новатора советского искусства.

И с именем Зархи связаны два крупнейших явления советского искусства, две картины советской кинематографии, поставившие ее на первое место в мире.

О Натане Зархи можно говорить как об авторе «Матери» и «Конца Санкт-Петербурга».

Из всех кинематографических профессий Зархи выбрал профессию кино-драматурга, профессию бесславную и неуклонно забываемую. Зархи был писателем. Им он был и в кинематографе. Он искал словесного выявления зрительного образа, он диктовал актеру, режиссеру, оператору слова, которые должны были стать зрительными восприятиями.

В советской кинематографии было много однодневок. Было много «модных», в определенный период времени, картин. Но с работой Зархи связаны явления, которые нужно назвать самыми прогрессивными явлениями советского искусства. Две фильмы Зархи были работами мастера реализма в период, когда вопросы реализма еще не были осознаны многими мастерами, как основные для нашего искусства.

Советский кинематограф прошел достаточно сложную школу. В советской кинематографии были и регрессивные явления. Но в самом ее начале стояла написанная Зархи «Мать». Это была линия, которая не могла не восторжествовать в советском искусстве.

Зархи не случайно выбрал, как материал для первой своей большой работы в кино, замечательную повесть Горького. Он знал и помнил о колоссальном революционном размахе, о колоссальной революционной силе, которую заключали в себе строки лучшего мастера советской литературы.

«Мать» Горького была лозунгом и направлением. От Горького шла традиция революционного реализма, традиция реализма социалистического, которая победила в советском искусстве.

И в самом начале этого пути стоит сценарий Натана Зархи. Он был скуп и лаконичен. В нем были найдены зрительные эквиваленты горьковской прозы. Этот сценарий, который и сейчас может являться образцом мастерской работы кинодраматурга, был написан человеком, который понимал, что такое искусство, что такое воздействие искусства, понимал, что нет настоящего произведения, которое бы не было правдивым и партийным.

Зархи воспроизводил в кино широкую картину общественного движения в России в моменты максимального его напряжения.

«Мать» написана о 1905 годе. «Конец Санкт-Петербурга» — фильма об Октябре.

Зархи писал о пробуждающемся классовом сознании. Герои обеих его фильм, темные, забитые, затуманенные люди. Героиня отравлена религией, и через гибель сына, через трагическую коллизию она доходит до понимания классового пути каждого пролетария. Это начало классово-сознательной жизни.

«Конец Санкт-Петербурга» — это шаг к эпосу. Широта дыхания этого фильма может быть еще до сих пор не превзойдена в советском искусстве.

Зархи удается нарисовать потрясающую картину нищей, деревенской России, картину замечательную тем, что она абсолютно реалистична, тем, что она явственно перекликается с корнями народного творчества.

Деревня, поле, на меже рожает женщина. Первый крик ребенка. В семье народился лишний рот. Жизнь ощущается как проклятие. И по пыльной дороге в город уходит старший сын.

Так возникает эпос. Эпос о том, как в Питер, в потомственный рабочий город Российской империи, приходят воронежские, рязанские, тульские, костромские мужики и здесь становятся путиловскими, лебедевскими, леснеровскими рабочими.       

Так возникает эпос о том, как эти путиловские, леснеровские, лебедевские рабочие становятся солдатами занумерованных полков.

Так начинается эпос о том, как в Октябре 17-го года эти костромские, воронежские, тульские, путиловские, лебедевские занумерованные люди становятся хозяевами страны.

От идиотизма деревенской жизни, от забитости, от физической прикрепленности к земле эпические герои Зархи приходят к новому началу мировой истории.

Урок работы с Горьким не проходит даром. Герои Зархи, как настоящие герои народного эпоса, до конца остаются реалистичными.         .

Голодный мужик приходит в город и попадает к земляку во время стачки. Жена земляка отказывает ему, голодному, в картошке, потому что картошка нужна детям.

И вот утро 8 ноября 1917 года и у Зимней канавки лежат раненые, и Зимний дворец уже взят. Та, же женщина отыскивает мужа среди раненых. Она принесла ему поесть. У нее картошка в котелке, и она отдает эту картошку без просьбы, отдает раненым, потому что она знает, что жизнь поворачивается, совсем по-другому, потому что она чувствует, что все это происходит не даром, что начинается новая полоса мировой истории. Начинается подлинная история трудящегося человечества.

Эта необычайная по напряжению смысловая деталь сценария реалистически конденсирует в себе весь его смысл. Человеческий поступок, движение человеческой психологии облечено в необычайно яркую пластическую форму.

Зархи тут нашел то, к чему он стремился как лингвист и новатор в искусстве. Он нашел предельную выразительность искусства кино.

Но этого мало. Работа Зархи несет в себе глубокий принципиальный смысл настоящего содружества подлинного революционного литератора с крупным кинематографическим режиссером.

Может быть, у Всеволода Пудовкина более богатая творческая биография, чем у Зархи. Может быть, неудачи и поражения этого режиссера по своему плодотворны и интересны. Но не случайно лучшие постановки Пудовкина, лучшие его работы связаны с Зархи. Не случайно поэтому, что Зархи, единственный из драматургов, с которыми работал Пудовкин, умел ему диктовать по-настоящему активное отношение к миру, Зархи был подлинным автором своих вещей, а не скудоумным изготовителем хитрой или нехитрой кинематографической фабулы.

И тут я хочу говорить об интересах профессии, о правах профессии, о настоящем человеке, настоящем мастере кинодраматургии, которым является Натан Зархи.      

Профессия кинодраматурга, трудная и неблагодарная профессия. Нужно мужество, чтобы не поддать обаянию ремесленного профессионализма, которым болеют многие и многие из товарищей Зархи по профессии.

И нужна по-настоящему активная заинтересованность в искусстве, чтобы несмотря на то что знаешь, что вещь твою может быть испортят, что о тебе, может быть, забудут, что ты не увидишь того, что хотел увидеть на экране, все-таки сидеть и писать.

Зархи несколько раз говорил о том, что он больше не будет работать в кино. Его пьеса «Улица радости» была, может быть, своеобразным протестом мастера кино-драматургии. который был лишен полноценной возможности работать в советском кино.

Я не хочу отнимать Зархи у советского театра. Это не нужно. Он человек достаточно сильный и достаточно живой, живой, несмотря на смерть, чтобы остаться в этих двух областях советского искусства.

Но то, что в кинематографической работе Зархи был почти восьмилетний перерыв (если не считать непоставленного сценария о революции в Турции «Человек, который не убил») ненормально. Ненормально потому, что человек такой творческой активности и такого большого масштаба советской кинематографии необходим.

Он являет собой тот настоящий тип советского кинодраматурга, по которому нужно равняться Он являет собой настоящий тип активного мастера советской культуры, который не идет на компромиссы, который обладает четким пониманием того, чем является партийность в искусстве и творческая индивидуальность отдельного мастера.

Поэтому я не верю в смерть Натана Зархи. Это смерть, которой нету.

Не поставлен еще «Человек, который не убил». На письменном столе лежат черновики. Еще не просохли чернила. Пьеса «Москва 2-я» еще не поставлена Сергеем Михайловичем Эйзенштейном. Сценарий «Москва 2-я» тоже еще не поставлен.

Он умер во время работы. И эта работа еще не окончена, потому что произведение для кино обретает свою полноценную жизнь только и экране.

Мужество человека, который был одним из крупных мастеров советской культуры, должно быть оценено. Его вещи еще не напечатаны. Их знают профессионалы, друзья, кинематографическое руководство. Их должны знать активно заинтересованные в строительстве советской культуры читатели в зрители старых и новых городов Советского союза, его деревень и колхозов.

Это неправильно, что творческая биография Зархи живет в чужих кинематографических постановках. О нем не написали ни одной статьи, когда он был жив. Не напечатали ни одной его вещи.

Мы должны видеть книгу Зархи у себя на книжной полке. Он написал много, и все, что он написал, было явлением его творческой биографии.

Его работа требует продолжения. И пускай поставят его пьесы, пускай покажут в кино его карты, те, которые уже поставлены, а те которые не поставлены, нужно ставить.

Мы хотим, чтобы Зархи продолжат жить в советском искусстве. Такие люди не умирают.

Блейман М. Натан Абрамович Зархи // Рабочий и театр. 1935. № 15. С. 10-11.

 

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera