Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
2022
2023
Таймлайн
19122023
0 материалов
Поделиться
Торжество хороших людей

ИСТОРИЯ, ПОЧТИ НЕ СМЕШНАЯ

Посмотрели мы телевизионный художественный фильм «Почти смешная история» и ничего не поняли. Кто, что, зачем и почему? Впечатление таково: больше двух часов на экране мечутся две не вполне нормальные дамы и один очень приличный пожилой человек. Но что они хотят друг от друга — понять трудно. Может быть, «ЛГ» объяснит, что хотели сказать и показать авторы...

Инженеры-строители из Куйбышева

ЛАГУТОВА. СКУЛКИНА. ЧЕРНЫШЕВА и другие

В сценарии Эмиля Брагинского «Почти смешная история» (он около года назад был опубликован в журнале «Искусство кино») не было той трогательной, наивной и чуть грустной песенки, которую поет героиня фильма, поставленного Петром Фоменко в творческом объединении «Экран» Центрального телевидения, и которая потом неотвязным рефреном будет проходить через все действие. Это песенка о куклах и клоунах; вылепленных из пластилина. «Если кукла выйдет плохо, — поет героиня, — назову ее — Дуреха. Если клоун выйдет плохо — назову его Дурак». Нет, поправляет она себя в следующем же куплете: «Если кукла выйдет плохо, назову ее — Бедняжка, если клоун выйдет плохо, назову его — Бедняк».

Слова этой песенки сочинила Новелла Матвеева; не знаю, писала ли она ее специально для фильма или нет, но слова и музыка оказались на редкость органичными для всей его ткани, став чем-то намного большим, чем просто милый вставной дивертисмент.

И в прежних сценариях Брагинского, написанных им одним или в соавторстве, ощущался этот дар доброты, душевного тепла, любви и сочувствия к людям. Можно, конечно, обозвать нескладного клоуна или нелепую куклу дураками. Но не важнее ли приглядеться к ним внимательнее, открыть и в этих неудачно слепленных жизнью созданиях их действительную, неподдельную, неброскую на вид красоту? Постоянные герои Брагинского — люди уже немолодые, уже «слепленные» жизнью и слепленные, в общем-то, не слишком удачно или, как пишут в своем письме телезрители из Куйбышева, «не вполне нормально».

Ну, чем особенным могут похвастаться герой «Почти смешной истории»? Он инженер по технике безопасности — профессия, мало чем замечательная. Зарплата — самая рядовая; вечные разъезды по командировкам, где никто ему не рад — от инженеров по технике безопасности одни неприятности и морока. Семейная жизнь тоже не состоялась...

Она (героиня фильма) — чертежница, одинокая, добровольная нянька при детях своей старшей сестры-художницы. Из-за них и работу берет на дом, а из-за этого еще больше одна и еще больше одинока. Муж когда-то был, «настоящий, с печатью в паспорте» — был, да сбежал к длинноногой певичке, то ли от героини сбежал, то ли от сестрицы: сейчас уже поздно разбираться. Одним словом, он и она из тех, кто не умеет «устраиваться» в жизни. У него и фамилия подходящая — Мешков: мешок, нескладеха. Впрочем, если его фамилию можно назвать обычной, то ее имя необычно, другого такого не сыщешь — Иллария. Это не противопоставление одной другому: в их несходстве — внутреннее единство. Каждый из них зауряден, таков, как все, и каждый исключителен, неповторим. Это и есть то главное, что открыли нам в своих героях Михаил Глузский и дебютантка в кино, актриса Ленинградского театра комедии Ольга Антонова.

Конечно же, эта исключительность, особенность, внутренний свет, который живёт в каждом из них, так и могли бы остаться незамеченными за шелухой обыденности. Чтобы они открылись нам, нужно было какое-то событие. Случай. На этот раз случай предстает в облике самом заурядном. Она тащила тяжелый чемодан с сестриными красками по пристани красивого северного городка Древнегорска. Он, сойдя с той же «Ракеты», торопился по своим командировочным делам. Но, хоть и спешил, все же остановился, чтобы помочь незнакомой женщине дотащить чемодан. Потом у чемодана оторвалась ручка. Потом он нашел телегу, чтобы довезти их и чемодан до гостиницы...

Может быть, правы обеспокоенные читатели? Стоило ли рассказывать о столь малопримечательных героях и событиях? Ведь и вправду Мешков жизнью ради прекрасной дамы не рисковал, подвигов не совершал — ну разве что чуть поступился своими удобствами, своим временем. Много ли это? Думается все же, что много, если делается не напоказ, не в расчете на компенсацию, материальную или моральную, а просто по человеческой потребности отозваться на чужие затруднения, чужие беды.

Событий в фильме совсем немного. Проза, быт со всеми его слишком знакомыми мелочами — с назойливой соседкой, демонстрирующей то новое бра, то новое платье, с иронично и точно подмеченными нравами гостиничной администраторши, провинциального парикмахера, проводницы в вагоне, болельщиков на стадионе, служащих в какой-то конторе, где работает Мешков. Авторы фильма не стесняются говорить об этой прозе, не исключая и самых далеких от лирики мелочей — ну, скажем, того, сколько стоит «левая» починка чемодана. Но лирическая интонация фильма рождается не вопреки этой прозе, но также и из нее самой, из любви и уважения к героям, живущим в реально-конкретном сегодняшнем мире, в том же самом, что и их зрители у-телевизионных экранов,

Авторы фильма никак не отделяют своих героев от экранного и заэкранного жизненного фона. Они (герои в фон) близки друг другу — не случайно самое важное объяснение героев происходит в переполненном автобусе, где она открыто и просто скажет ему, что влюбилась в него, а он неловко и от смущения возбужденно будет доказывать ей, какой он негодящийся для семейной жизни человек. И сама автобусная теснота в толкучка будет не мешать им, а напротив, сближать, словно бы толкать их друг к другу, внушать чувство нужности друг другу.

Не будем, однако, однозначно приравнивать мир фильма или сценария к действительному миру, окружающему нас, как это делают авторы письма, присланного в редакцию «ЛГ». При всем их родстве, похожести, миры отличны. Мир сценариев Брагинского живет по своим собственным законам. Он намеренно очищен от вражды и жестокости, он добр, этот мир, если хотите, сентиментален. Впрочем, эта сентиментальность скрыта за ироничной улыбкой, неназойливым юмором.

Вариант этого мира, который предлагает в своей картине Петр Фоменко, в чем-то отличен от сценарного первоисточника. Он суше, в нем меньше юмора, и потому откровеннее и форсированнее проступает кое-где сентиментальность интонации. Форсированность ощущается порой и в монтажных решениях, и в некоторых из актерских работ. Впрочем, при всех отличиях, несущественных и существенных, фильма от сценария в нем сохранено главное — та же упорная вера в торжество хороших людей.

Липков А. Мешков и Иллария // Литературная газета. 1977. 24 августа. С. 8.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera