Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
2022
Таймлайн
19122022
0 материалов
Поделиться
«Был очень колоритной фигурой — и театральной и человеческой»
А. Збруев об артисте

Не сказав о том, что он пользовался невероятной славой народной, о нем говорить невозможно. Тут все связано с людьми, перед которыми неожиданно вдруг появился Евгений Павлович Леонов. Или... Винни Пух. Мы были на гастролях, по-моему, в Саратове. И я помню — мы шли с ним по улице на какой-то концерт. Было жаркое лето. Все шли взопревшие. И когда они его видели, народ на тротуарах останавливался. То есть тротуары становились статичными. И я помню — остановился трамвай! Мы шли и параллельно ехал трамвай. И вдруг трамвай встал. Не на остановке. И все пассажиры в открытые окна вылезали и кричали: «Леонов! Леонов! Леонов! Леонов!!!» Евгений Павлович шел потихонечку и так же потихонечку за ним двинулся трамвай. Мы повернули за угол, и как не случилось катастрофы — неизвестно: у вагоновожатой явно было намерение поехать за ним, независимо от того, есть рельсы или нет.

Евгений Леонов

Популярность, слава его действительно была народной, независимой от слоев общества, чинов и званий.

На гастролях мне позвонил мой товарищ, который попал в... очень неприятную ситуацию, одним словом, в милицию. «Вытащить» его никто не может! Леонов смог. Его любили все! И вот он встал рано утром — в семь часов, и вышел из гостиницы. Перед ним останавливались все машины! С просьбой разрешить довезти его! Не он просил, они спорили, оспаривали право везти Леонова. Приехали мы в эту милицию. Открыв дверь, пошли по коридору — все дежурные по пути вставали по стойке «смирно». Поднялись в комнату дежурного милиционера (он был не то майор, не то подполковник) и тут... Когда вошел Евгений Павлович — он встал из-за стола по стойке «смирно», сделал два шага четких, армейских к нему, вскинул руку под козырек и отрапортовал: «Дежурный такой-то... приветствует народного артиста Леонова Евгения Павловича в N-ском отделении милиции!» И пока Леонов не сказал (шутя, конечно): «Вольно, вольно!» — тот так и стоял, вытянувшись в струнку.

Он был очень внимательный человек. Конечно, как любой актер, и он был эгоист — я имею в виду актерский эгоизм, желание всегда быть первым на сцене. Но ведь иначе и быть не могло, потому что публика всегда перемещала круг внимания главным образом в его сторону.

Мы играли спектакль «Оптимистическая трагедия». У меня там была небольшая роль белого офицера, который встречается с Вожаком и тот приказывает его расстрелять. А Леонов был так колоритен в роли Вожака, так прекрасен... У меня роль маленькая, негромкая по тону своему, и он так меня своими «красками» забил — и шуршащей газетой, и брякающими кружкой и миской (он «по сцене» ел и пил) — все это шуршало, стучало, гремело и я... никак не мог прорваться. Нет. На премьере все было нормально, А потом он так разошелся и так смешно и ярко все это делал, что вроде бы меня рядом и не было. Я подошел к нему: «Евгеша, а меня ведь не было на сцене».— «Как?! Я же с тобой был!» — «Вы-то были. А вот что я был — это вам казалось. Вы так меня своими штучками-дрючками затерли в сторону!» — «Саша, извини, пожалуйста, Да-да, да-да. Я все понял. Конечно, ну конечно»,— и потом уже очень был внимателен в этой сцене. Что для артиста — уникально. Но он всегда шел навстречу партнеру. Хотя все равно не отдавал своего до конца!

Когда любой актер находился рядом с ним на сцене, он одновременно как бы становился и лучше рядом с ним, заметнее, и в то же время для зрителя — оставался в тени. Леонов был очень колоритной фигурой — и театральной и человеческой. Сам по себе он был любопытен. Он просто мог выйти на сцену и уже ничего не делать — просто перемещать предметы с одного места на другое и все бы смеялись, улыбались и наблюдали бы за ним.

Он был живой, и поэтому ничего не проходило мимо него.
Он все знал как актер. Он делал вид, что он ничего не знает. Но у меня было такое ощущение, что перед тем, как выйти на сцену, он всячески старается забыть свой текст. Как бы забыть. Он должен был каждый раз этот текст заново «родить» на сцене. У него всегда с собой под мышкой была роль. Год ли спектакль идет, два года, три года — все равно он всегда при себе держал эти истрепанные листки. Может, он там что-то отмечал, может, это такое суеверие было или он себя обманывал, что он роль до сих пор держит и если что-то забудет, то сможет повторить. Он всегда путал все слова — специально — для того, чтобы они были живыми, переставлял их, особенно во время репетиций. Это была фраза, выстраданная не автором, а артистом. И пока он к ней подбирался — он ее переделывал и переделывал. В результате на премьеру он, конечно, выходил с авторским текстом. Но у него как будто была такая игра с самим собой: я ничего не знаю и только вот сейчас, сию секунду я что-то узнаю и сейчас, сию секунду я действую.
Его отсутствие в театре очень ощущается. Даже если актер такого класса, как он, мало играет, а просто он есть в театре — живет, присутствует, то есть мы знаем, что он с нами — это подсознательно существует для всех как «мерило», та самая мера высоты, которую взял театр. И когда уходит такой артист — театр меняется. Нет, «Ленком» не стал другим театром (как, скажем, Сатира после смерти Миронова и Папанова). Нет. Но все-таки есть роли в нашем репертуаре, которые должны были быть сыграны им, а играются сегодня другими.

Его очень любили. Все хотели его видеть, трогать, общаться. И все равно он был одинок. Он был — сам. Чаще грустный, чем веселый. Но об этом все говорят...

Збруев Александр. «Евгеша». //Театральная жизнь, 1995, №4, с. 20 (воспоминания об артисте)

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera