Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
2022
Таймлайн
19122022
0 материалов
Поделиться
«Найдем мы неуловимое сходство»
Как Ильинский повлиял на комедийных актеров

Уверен, что Игорь Ильинский нравится каждому, кто хоть раз видел его на экране или на сцене. И я тоже, конечно, высоко ценю и люблю этого замечательного артиста. Однако, поскольку я работаю в кино и театре, мое отношение к Ильинскому нельзя уложить в короткое слово «нравится». Вопрос мгновенно встает так: в какой мере мы, актеры других поколений, являемся учениками и наследниками Ильинского? Если есть творческая преемственность — в чем она? Как себя выявляет?

Игорь Ильинский

У крупных актеров всегда есть подражатели. Но «второго Ильинского» или «маленького Ильинского» мы не знаем. А школа Ильинского существует. Могут возразить: но ведь у него нет прямых последователей, учеников в обычном, академическом смысле слова. Что же он — учитель без класса, генерал без армии? Ответ не лежит на поверхности.

Мне, например, ни разу не приходилось сниматься с ним вместе. Работали мы на сценах разных театров. Только один раз участвовал я с Игорем Владимировичем в шефском концерте в Подмосковье. Стоял, помню, за кулисами, с огромным удовольствием слушал его прекрасное исполнение рассказов и басен. Этим концертом и исчерпываются наши творческие встречи. Сколько себя помню, я не прикидывал в работе: мол, сыграю-ка эту роль «под Ильинского». Никогда не ловил себя ни на его жестах, ни на его интонациях. А ведь все мы, сегодняшние актеры, еще с детства, не размышляя о будущей профессии, знали и знаменитого закройщика Петелькина из Торжка, и жуликоватого Франца из «Праздника святого йоргена», которого «бедная мама» роняла с разных этажей. Мы хохотали над тупым бюрократом Бываловым, а позже — над его невозмутимым собратом Огурцовым... Неужели все это исчезло бесследно, растворилось среди многих юных впечатлений? Нет, нет, нет — думаю я. Повторяю: осознанно никогда мне не приходилось подражать Ильинскому, использовать его актерские краски в своей работе. Но почти уверен — и подражал, и использовал. Не прямо, конечно. Не то заметил бы и сам, и со стороны сказали бы. Но, чувствую сердцем, постоянно влияние этого мастера на всех нас, актеров, особенно комедийных. Присмотревшись и задумавшись, найдем мы неуловимое сходство с Ильинским у А. Папанова и С. Юрского, у Е. Евстигнеева, А. Калягина, А. Миронова... Найдем обязательно.

В чем же это сходство заключается?

В повседневной работе актеры редко мыслят категориями типа «метод», «школа», «стиль». Наоборот, когда берешься за роль, то возвращаешься к жизни, к действительности — откуда и попал твой герой на страницы сценария или пьесы. Ищешь своему герою конкретные черты характера и манеру поведения, пластику, голос, интонации. Ищешь в первую очередь в себе, а также пользуешься наблюдениями и впечатлениями. Но вот я задумываюсь — являются ли моя манера игры и мой метод создания образа чем-то доселе небывалым? И ясно понимаю, что принадлежу, конечно же, к определенной школе, что я не Иван, не помнящий родства. И не я один. Мы все сегодня, такие разные, исповедуем одинаковые исходные принципы. Какие именно?

Когда смотришь старые фильмы с участием Э. Гарина, С. Мартинсона, И. Ильинского, видишь, какого совершенства достигли эти актеры в трюковых комедиях. А вот психологизм, всегда присущий русской актерской школе, в этих ранних немых лентах еще отсутствовал. Игра сосредоточивалась только на одном полюсе — на внешней эксцентрике. Как мы знаем, этот стиль в чистом виде до наших дней не дожил. В современной манере комической игры существуют два полюса — эксцентрика и психологизм, и они постоянно взаимодействуют. Внешнее поведение героя комедии может быть и фантастическим: трюки, гротеск — обычное дело и сегодня. Но внутренний мир персонажа нередко разрабатывается по всем законам психологической драмы. Здесь царствует реализм, жизненная правда. Логика поступков, пусть даже самых абсурдных и эксцентрических, диктуется теперь характером героя. Конечно, не всем это удается, но стремятся к этому все — даже в самых условных комедиях наших дней. Неожиданность и узнаваемость — вот две противоположности, из сочетания которых создает современный комедийный актер свою роль. Говоря иначе, из противоположностей рождается единство — единство высшего качества. И если этот стиль актерской игры мы справедливо называем школой, то Игорь Владимирович Ильинский ее «учредитель» и «директор». История его творческой жизни — это открытие того, что стало сегодня нормой. Между закройщиком Петелькиным и бюрократом Бываловым — разница в десять лет. Но между актерскими принципами создания этих образов — целая эстетическая эпоха. Такая же эпоха в развитии актерской игры пролегает между Бываловым и фельдмаршалом Кутузовым, которого Ильинский сыграл в «Гусарской балладе». Более того, эта школа учит актеров идти еще дальше. Вот что очень важно! Теперь уже речь не об эксцентрических поступках героя комедии, а об эксцентрике самого характера. Это — балансирование на грани жизни и фантазии. Такое балансирование, подобно цирковому хождению по проволоке, опасно для людей, к нему не приспособленных. Но Ильинский умеет и это делать мастерски. Скажем, за бродягой Тапиокой в «Процессе о трех миллионах» мы следим не так, как за Огурцовым в «Карнавальной ночи». В первом случае наше внимание сосредоточено на том, что происходит с персонажем. Во втором случае главный интерес — на том, что делается в нем, при всем том, что Огурцов — это преувеличение. Сегодня эксцентрические характеры научились создавать многие наши актеры. Назову хотя бы О. Басилашвили в картине «Осенний марафон» или С. Юрского в фильме «Золотой теленок». Вот, по-моему, подлинные «уроки Ильинского».

Так уж получилось, что Игорь Владимирович приписан к комедийному жанру. Хотя всем нынче ясно, каком у него замечательный драматический дар. Он может играть все, вплоть до трагедии. Давайте считать, что и я — актер комедийный. (Кстати, скажу не без удовольствия, что несколько лет назад в одном интервью Игорь Владимирович назвал меня «комедийным актером номер один» на текущий момент. Я очень благодарен ему за это высказывание, хотя и не совсем с ним согласен: полагаю, он преувеличивал.) Пришел я на экран и на сцену в такое время, когда жанр комедии и принципы актерской игры в нем оформились достаточно четко. И уж если я сложился как актер внутри определенной традиции, то это, несомненно, традиция Ильинского. Очевидно, высокое мнение обо мне возникло у Игоря Владимировича именно потому, что он узнал в той школе, где я сдаю свои творческие экзамены, принципы, которых он был создателем и первооткрывателем. Вот я и подхожу к ответу на вопрос: считать ли меня и других наших современных актеров учениками Ильинского? Да, говорю я! Мы его последователи, осознаем мы это или ист. Теперь о том, что привлекает меня в творчестве Ильинского, за что, собственно, я его люблю. Как ни странно, но отрицательные персонажи Ильинского всегда чем-то симпатичны. Разумеется, жулика Франца или бюрократа Бывалова в друзья к себе я никогда бы не взял, но и ненависти к ним не испытываю. Они как бы «больны», «не в себе», «запутались». Его герои никогда не бывают безнадежными, им всегда остается шанс исправиться. И в этом огромный гуманизм творчества Ильинского, которому нужно учиться. Сошлюсь на свой пример. Играл я Василия Игнатьевича Харитонова в «Осеннем марафоне». Ну, казалось бы, что может быть хорошего в этом назойливом пьянице? А ведь находит он сам в себе что-то хорошее, уважает ведь сам себя Харитонов. Значит, и мне следует поискать в нем нечто своеобразное, обаятельное. Мне много приходилось играть людей, неприятных мне в жизни. Но в создании таких «героев» находишь ведь нечто общее с ними и в своей душе. Значит, не будем судить их совсем уж строго. Будем надеяться. Конечно, бывает, что сходства с персонажем нет уже решительно никакого. Тогда надеваешь «маску».

Похож ли актер на свои роли и насколько похож — это вопрос не такой простой, чтобы на него можно было ответить односложно. Все мы знаем примеры, когда актер в представлении зрителей настолько сливался со своим героем, что хоть бери псевдоним по имени персонажа. Прочно стал «Максимом» Борис Чирков, навсегда остался «Василием Ивановичем Чапаевым» Борис Бабочкин, знали в народе как «Ваню Курского» Петра Алейникова... Это, так сказать, примеры положительных героев. А были случаи похуже. Некоторые актеры, в силу типажных данных, играли из фильма в фильм белогвардейцев или фашистов. Этим артистам, бывало, по улицам было опасно ходить. Давайте подумаем о героях Ильинского — это ведь почти сплошь жулики и бюрократы, и играл он их убедительно и ярко. Но все же для зрителей сам актер не стал ни Тапиокой, ни Огурцовым. Всегда оставался «Ильинский в роли такого-то». Никогда не было ощущения, что в жизни он хоть в малейшей степени похож на своих персонажей. Ильинский умеет отделять себя от своих бродяг и бюрократов. Вместе со зрителем смеется над ними, осуждает их. Такой стиль игры в комедии, в сатире — не только актерский принцип, но и выражение гражданской позиции. Под «маской» малопривлекательного персонажа всегда проглядывало лицо Ильинского, большого художника, умного, доброго и обаятельного человека. А настоящее сходство актера со своими героями обнаружилось в другом его репертуаре — на сцене. В кино ему не удалось сыграть хорошие драматические роли. И не только ему: почти все поколение Ильинского отрабатывало на экране закрепленные раз и навсегда амплуа. Об этом уже много говорили и писали. Я же хочу сказать, что без этого горького опыта старшего поколения актеров, может быть, не сыграл бы А. Папанов генерала Серпилина в «Живых и мертвых», не снялся бы Ю. Никулин в фильме «Двадцать дней без войны», не появилась бы на экране та Л. Гурченко, которую мы знаем и любим сейчас, не участвовал бы я в картинах «Белорусский вокзал» и «Премия». Это тоже уроки Ильинского. Не для актеров, а для тех, кто вольно или невольно распоряжается актерскими судьбами.

Не могу не рассказать одну историю, из которой станет ясно, кто для нас в нашем искусстве Игорь Ильинский. Вышел на экраны фильм «Тридцать три», где я играл центральную роль. Поставил картину Г. Данелия. И вдруг мы с режиссером неожиданно получаем большое письмо от Ильинского, с которым не были никогда лично знакомы. А в письме — не только добрые слова о нашей работе, но и глубокие, интереснейшие мысли и рассуждения об искусстве, тревога за судьбы нашего любимого жанра — комедии. Вот урок кровной заинтересованности большого мастера в судьбах нашего общего дела! Скажу, что многим, а быть может, и всем современным актерам ее не хватает. Здесь мы тоже должны учиться у Ильинского.

...Наш замечательный прозаик и драматург М. Булгаков однажды заметил: Достоевскому не нужно доказательств, что он писатель; откроешь любую его книгу, прочтешь страницу — и этого достаточно. И вот, помню, одна пожилая женщина, узнав, что я актер, говорит: «Ах, артист? Ну, сыграй или спой!» Сначала я обиделся: такое непонимание нашей профессии! А потом подумал — может, она и права. Ведь все мы уже на месте: вот зритель, вот актер — почему же представлению не начаться?

Я думаю, Ильинский сумел бы всегда и везде доказать, что он настоящий артист. Для этого ему не нужно ничего, кроме него самого — его личности, его таланта.

Леонов Е. Школа Ильинского. Искусство кино. 1982, №4, с. 101-105

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera