Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
Таймлайн
19122021
0 материалов
Поделиться
Чарльстон среди нэпманов

После перерыва снимали актера Соболевского, который играл солдата Жана, возлюбленного Луизы. У Соболевского, как и у всех нас, роль была отрепетирована в мастерской. Я привыкла к тому, что он играет тупого, неграмотного солдата, со всеми его неприятными особенностями. Но когда я увидела его в гриме, ободранного и неопрятного, заросшего щетиной, увидела, как он ест хлеб, запихивая его в рот огромными кусками, — я онемела. Мне стало страшно за него и за Козинцева. Я ждала скандала и крика. Но все было мирно и спокойно. Козинцев был в восторге. Увидев реакцию режиссера, Соболевский и играть стал как-то очень странно.

Но для Козинцева было чем страннее, тем интереснее. Впрочем, в конце концов образ солдата получился интересным и необычным. Но в тот день я была просто испугана.

Я тронула за рукав проходившего Трауберга.

— Вы посмотрите, что делает Соболевский... Это же ненормально...

Трауберг пожал плечами, сказал, что так задумано, и проследовал своей утиной походочкой дальше.

В этот день меня опять не снимали, и я неприкаянно сидела в углу, хотя Соболевский ел хлеб, который ему протягивала Луиза...

Больше всех в мастерской Герасимов дружил со мной и с актером Соболевским. Как-то уж так вышло. Часто в свободные от занятий вечера мы втроем шлялись по клубам, в которых кутили нэпманы. Несмотря на то, что мы их презирали, нас соблазняли хорошо натертые полы и настоящие оркестры. Раздвигая танцующую толпу, мы отплясывали начинающий входить тогда в моду чарльстон.

Я была одна дама на двоих. Чужих мы принципиально не признавали. Мои мужчины по очереди крутили и вертели меня. Иногда крутились и выкидывали всякие штуки втроем, под восторженные визги зрителей.

Герасимов в своем обтрепанно-элегантном виде с удивительными баками, Соболевский в пестром спортивном костюме, напоминающий юношу с английской рекламы, и я... уж не знаю, что напоминала я. Только помню, что на мне была черная юбка в большую белую клетку, сшитая в широкую складку, и черно-голубой свитер. Все это было куплено в лучшие времена в Тифлисе на «американской» барахолке. Длинная коса с бантом и зашнурованные до колен ботинки на низком каблуке.

Вот такая троица среди женского мяса, обтянутого шелками и обвешанного сверкающими драгоценными камнями. Среди мужчин, запакованных в черные костюмы с ослепительными воротничками и манишками. Мы вызывали стоны восторга.

Нас приглашали ужинать. Хозяева клубов предлагали нам заманчиво выгодные ангажементы. Нас умоляли. Соблазняли. Но мы, отплясав свои три часа, то есть до двенадцати ночи, как золушки, удалялись, довольные и голодные, к своим неизменным сосискам.

Иногда мы собирались у меня. Спорили, веселились, сплетничали. Так длилась наша дружба, пока однажды...

Кузьмина Е. О том, что помню. Кн. 1. М.: Искусство, 1976. С. 83, 106-107.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera