Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
2022
2023
Таймлайн
19122023
0 материалов
Сегодня беспокоит наша инертность

Перед съездом я перечитал устав нашего союза, собесовский, как здесь остроумно говорилось. А в нем ведь множество замечательных, правильных пунктов. И я подумал: а что если сопоставить нашу повседневную рабочую запись и результаты с возможностями, записанными в нашем уставе?

Например, в разделе четвертом у нас есть пункт второй: «Правление союза принимает на себя защиту авторских прав членов союза». Каких прав? Основные создатели фильма — режиссеры, операторы, художники, за исключением драматургов, авторских прав не имеют. В последний раз мы наш устав уточняли на втором съезде 13 мая 1971 года, то есть ровно пятнадцать лет назад. Тогда мы, видимо, верили, что права у нас все-таки появятся и их придется защищать. Но за прошедшие годы мы не продвинулись в этом деле ни на шаг. А ведь защита авторского права — одна из основных обязанностей и одно из основных отличий творческого союза от профсоюза, например.

В уставе есть пункты, которые читаешь — и душа радуется. Например, мы имеем право создавать мастерские для творческого экспериментирования. Это ли не решение многих проклятых вопросов, которые невозможно решить в рамках планового производства на студиях, это ли не возможность для реализации спорных, поисковых замыслов? Но почему-то эти уставные слова так и не превращаются у нас в реальные мастерские.

Всесоюзные фестивали, например, — тоже наше уставное дело. Они дают замечательную возможность получить подлинно общественную, подлинно всенародную оценку фильмов. Но до последнего времени фестивали были практически ведомственными, а оргкомитет годами возглавлялся заместителем председателя Госкино... по производству фильмов! В таких условиях преодолеть ведомственные пристрастия и оценки, прямо скажем, нелегко.

У нас есть право издавать газеты, журналы, книги, но почти всегда мы его осуществляем опять-таки совместно с Госкино. Отсутствие собственной, так сказать, независимой прессы у союза порождает странные ситуации, даже удивительные. Здесь говорилось уже о дискуссии по вопросам кино накануне XXVII съезда КПСС. В ней принимали участие самые неожиданные издания. И только совместные печатные органы союза и Госкино не издали ни звука.

И дело тут не в робких критиках, а в робкой позиции союза как организации.

И не при Госкино, а при союзе, вероятно, следовало создать общественную комиссию по перестройке нашего дела, создать банк идей и предложений. Именно по перестройке! Хоть этим словом уже научились обозначать даже нечто противоположное.

Не к подмене Госкино я призываю, а только к подлинному, неформальному вовлечению творческой общественности в решение наших кровных дел. Уж мы-то знаем, что могли бы делать фильмы быстрее и дешевле. Могли бы делать фильмы, полнее отвечающие зрительским запросам, нашим сегодняшним общественным заботам. Знаем, и в чем наша слабина: все мы — и руководители, и подчиненные — в плену отжившей системы кинопроизводства. Невозможно сегодня старыми волевыми способами регулировать деятельность множества кинопредприятий, руководить сложнейшим и в основе своей неповторимо личностным творческим процессом. И учитывать зрительские интересы, и безошибочно оценивать новые явления и тенденции в кино. Нет в природе идеального руководителя, который был бы способен на такой нечеловеческий труд, нет и наимудрейшей коллегии. Нужна какая-то новая, видимо, хозрасчетная структура, принципиально иная «базовая модель», как говорят автомобилестроители.

Скажу откровенно (и думаю, это не только мое опасение): я страшусь сегодня полумер. Полумера хуже откровенного бездействия, потому что она — обман общественных ожиданий.

Нельзя ведь сказать, что мы в прошлом не занимались совершенствованием кинодела. Например, чтобы усилить на студиях взаимную ответственность между цехами и съемочными группами, была введена система договоров с режиссерами-постановщиками. Но хозяйственные отношения внутри студий при этом оставались прежними, и цехи по-прежнему не выполняли своих обязательств. Договоры стали фикцией.

Давным-давно были введены льготы для тех, кто делает комедии. А комедий как не было, так и нет.

Чтобы завязать театральных артистов с кинопроизводством, мы им стали выплачивать постановочные. Артисты постановочные получают, но по-прежнему с нашими интересами не считаются.

В общем, годами мы навешиваем на нашу одряхлевшую базовую модель молдинги и блестящие побрякушки, но дело в том, что давно уже не тянет движок!

Нужна гибкая, пробуждающая инициативу, способная к самоусовершенствованию система управления и связей в кино, подвижная, дифференцированная обратная связь со зрителем. Словом, нужна система, которую ныне руководство сможет уверенно ставить на «автопилот», а ручное управление брать на себя только в особых случаях. Такое великое дело требует тщательной, неспешной подготовки, нужен коллективный разум. Это, по-моему, без активного участия союза просто невозможно. Вот почему сегодня беспокоит некоторая наша инертность.

Конечно, в отличие от других творческих союзов, положение нашего союза чрезвычайно своеобразное. Возможности влиять на деятельность государственного учреждения — киностудии, а тем более на Госкино, у союза, так сказать, не безграничны. Критикуя родной союз, я понимаю, почему многое происходит не так, почему подчас мы оказываемся бессильными при очевидной нашей правоте.

Отношения, скажем, у нас в Ленинграде со студиями зависят целиком от личности директора, от его нрава, так сказать. Никаких документов, регулирующих эти отношения, до сих поро не существует, не существует и других юридических, а также организационных рычагов, с помощью которых мы могли бы воплощать в жизнь многие прекрасные уставные декларации. И на это следует сейчас обратить особое внимание, ибо пора деклараций кончилась, и нужно делать дело.

Нередко в ответ на упреки в пассионарности члены союза сейчас спрашивают: «А что вы можете? Может ли союз защитить картину или замысел от волюнтаризма, вкусовщины, поспешных оценок? Может ли он повлиять на политику проката и тиражирования картин? И вообще есть ли сегодня у союза какой-нибудь вес, авторитет в повседневной практике кинопроизводства?» На эти вопросы трудно отвечать. И еще труднее будет отвечать, если мы не разберемся в них на съезде.

Тщательно проштудировав устав, я теперь знаю, что Ленинград по рангу своему является городом, в котором проживают тридцать или более членов Союза кинематографистов. Обижаться не приходится, хотя второй по величине культурный центр странвы мог бы быть как-то и выделен в составе творческого союза. Дело в том, что масштаб работы нашего отделения в пятимиллионном городе не соответствует нашим скромным возможностям. Нам не хватает людей, средств и активной помощи центрального правления.

На следующую пятилетку перенесли, например, строительство Дома Ветеранов, рассчитанного на всю Российскую Федерацию. Им, видимо, смогут воспользоваться только сегодняшние вгиковцы. И уж, коли речь зашла о Доме ветеранов, не могу не сказать, что, как нам кажется, в центральном аппарате союза общесоюзные проблемы иногда начинают рассматривать как сугубо московские. Так случилось с Домом ветеранов, построенным в городской черте Москвы и потому недоступным иногородним членам союза.

Через несколько дней, приняв соответствующие решения, мы разъедемся по стране. Но только этот наш съезд — особый съезд. Если мы активно не включимся в сегодняшний деятельный творческий ритм общенародной жизни, не займемся последовательным претворением деклараций и пунктов в дело, нам следует тогда просто воспользоваться правом, которое предоставляет нам пункт седьмой нашего устава, и бесславно самораспуститься. Но до этого, я думаю, дело не дойдет.

Мельников В. Выступление на съезде СК // Искусство кино. 1986. № 10. С. 31-33.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera