Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
2022
Таймлайн
19122022
0 материалов
Поделиться
Певучесть линий

Мое первое знакомство с Николаем Шенгелая произошло в Москве, когда он привез картину, которая на нас произвела оглушительное впечатление. Мы тогда посмотрели два фильма, украинский и грузинский. Это были «Звенигора» Довженко и «Элисо» Шенгелая. Обе эти картины — значительные вехи в истории не только советского многонационального киноискусства, но и мирового кино.

«Элисо» поразила нас в первую очередь не чисто, я бы сказал, ремесленными или профессиональными качествами, а тем, что это было больше, чем просто кинокартина. Это было достижение народного таланта, выражение мышления художника, принадлежащего высокой национальной культуре.

Картина стала для нас открытием нового, замечательного художника, а когда я увидел его самого, то был потрясен его человеческой красотой. Он был талантлив во всем, не только в режиссуре. Сразу было видно, что рамки кинематографа для него узки, потому что это Поэт. Я только потом узнал, что он писал стихи, был местным лефовцем.

А несколько раньше (тогда еще мы не связывали эти имена) мы увидели на экранах Наташу Вачнадзе. Надо сказать, что красота этой женщины, которую так слабо, между прочим, передавал экран, уже и тогда произвела, конечно, не только на меня и на моих друзей, но и на широчайшие слои советских зрителей огромное впечатление. Если устарелый, как говорят сейчас, термин «звезда» кому-либо подходил, то прежде всего Наташе.

Ната Вачнадзе была действительно звездой экрана. Зрители ходили «на Вачнадзе», ибо на нее было необычайно интересно смотреть, наслаждаться певучестью ее линий, лучезарностью ее глаз, ее бесконечным обаянием.

Вот любопытный феномен: нельзя сказать, была ли это хорошая или плохая актриса или была ли она вообще киноактрисой, ведь эти определения совершенно, с моей точки зрения, к ней не подходили.

В истории мирового кино есть такие примеры. Предположим, Грета Гарбо — мы до сих пор не знаем, была ли она великой актрисой, но она осталась в истории кинематографа и даже больше — в истории культуры как неповторимое явление, потому что была совершенно своеобразной личностью, редчайшей индивидуальностью. Экран, оказывается, страшно чувствителен не только к внешним чертам человека, но ко всему объему, если можно так выразиться, ко всей стереоскопии его личности.

То, что жизненные пути Наташи и Коли скрестились — в этом была глубочайшая закономерность. Именно эти два Поэта, два человека высокой культуры, искусства, страсти, темперамента, должны были пройти свой жизненный путь вместе.

С Колей я познакомился, когда он привез «Элисо». И, наконец, наступил для меня знаменательный день, когда осенью 1930 года я приехал в Баку снимать натуру для своего первого звукового фильма «Златые горы», и это, по счастью, совпало с тем, как Коля там же, в Баку, ставил картину «Двадцать шесть комиссаров». Поэтический гений Шенгелая сказался в ней настолько своеобразно, что у меня перед глазами и сейчас стоят ее кадры, лица героев, трагические эпизоды в песках, которые он снял с такой выразительностью, какую я больше вообще никогда не встречал в мировом кино.

Коля был необычайно занят, но, несмотря на это, согласился сняться у меня как актер.

Мне необходим был эпизодический персонаж, вводящий, по сути, в конфликт фильма: представитель бакинских рабочих, призывающий своих товарищей к стачке, к борьбе, и я попросил Колю сняться в этой роли. Он поразительно сделал нужную мне сцену. Те, кто видели «Златые горы», конечно, запомнили сумрачный, сосредоточенный взгляд огромных черных, как маслины, глаз, когда он смотрел на чиновника, сидящего за письменным столом, и затем всплеск эмоций и его длинные, худощавые, мускулистые руки, вскинутые над головой, призывающие к восстанию. И недаром в книжке Д. Молдавского «С Маяковским в театре и кино» в главе «Герой — рабочий класс» художник поместил на шмуцтитуле именно Николая Шенгелая в роли бакинского рабочего как обобщенный образ восставшего пролетария.

Как печальна иногда человеческая судьба! Все что угодно можно было себе представить, но такой ранний уход из жизни сначала Коли, а потом Наташи... Это потрясло всех нас как глубочайшая трагедия.

Но для нас — их друзей — Коля и Наташа живы. И на мою долю выпало, что один из их сыновей, Эльдар, стал моим ближайшим учеником. Я слежу за каждым его фильмом с чувством ответственности перед именами Наташи и Коли. Мне доставляет огромную радость, когда картины Эльдара и его брата Георгия имеют заслуженный успех. В них я вижу продолжение жизни, вечно живой жизни искусства, замечательными представителями которого были мои любимые Наташа и Николай.

Юткевич С. Сегодняшнее искусство // Искусство кино. 1984. № 1. С. 128-130.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera