Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
Таймлайн
19122021
0 материалов
Поделиться
«Разом выдохнули все понурые герои Цыганова»
«Одесса» Валерия Тодоровского

Семидесятый год, одесский дворик. Между двумя щербатыми лестницами, уводящими в два очень разных бельэтажа (большой семьи еврейского врача и маленькой — инсультного черноморца) разворачивается очередной акт бесконечной драмы. К обитателям первого бельэтажа приезжает зять (Евгений Цыганов) в «конверсах», гавайке и ослепительно-белых джинсах, в заднем кармане которых аккуратно лежит корочка журналиста-международника. За ним город закрывается на карантин из-за эпидемии холеры. В самом центре этого семейного портрета во время чумы — оказываеся сын международника Валерик, очень напоминающий детскую версию режиссера (Тодоровский в детстве действительно стал свидетелем той самой эпидемической блокады). Через весь экран — белыми буквами, огромный, как любовь, открывающий титр: ОДЕССА.

«Одесса». Реж. Валерий Тодоровский. 2019

Валерий Тодоровский: «Я соскучился по маленьким драмам» «Одесса» много лет была для Валерия Тодоровского тайным желанием, проектом мечты, выросшим из лелеемой занозы детского воспоминания. Масштабный проект, где город, да еще и город прошлого, должен был стать центральным действующим лицом, обернулся, особенно после 2014-го, бесконечной чередой трудностей. Еще полтора года назад режиссер в интервью «Сеансу» говорил, что снимет холерную Одессу «когда-нибудь». Однако сошлись звезды, и другой его проект из детского багажа — камерный триллер «Гипноз» — пропустил многострадальный проект вперед. «Одесса» унаследовала от «Гипноза» альтер эго Тодоровского в виде актера Степана Середы (сходство как будто портретное, но важнее — эмоциональное), а от сериала «Оттепель» взяла очаровательное внимание к реконструкции советского белья и как-бы-Хрусталева-Цыганова, который за эти годы доехал-таки до юга на поезде из финальной серии — но решает свой жизненный кризис уже в совсем другой тональности.

По такому синопсису ждешь веселую версию Камю, сочетание гробов и песен в духе «Маленьких трагедий», и еще немного «Чернобыль». Как и радиация, заразная болезнь работает в кино образным нулем, его никто не видит, но о нем думают все и постоянно. Однако фильм в итоге отказывается от лобовой реконструкции событий. Тут никого не рвет по углам, да и углов самой Одессы очень мало — ведь снимали ее не только по кусочкам воспоминаний, но и по кусочкам похожих фасадов в других городах — Таганроге, Ростове, Сочи. Удивительно, но то, что в Одессе в итоге не снято ни кадра, одновременно и огромная боль этого фильма, и его неожиданное художественное преимущество. Нельзя снова попасть в тот город, который был твоей жизнью когда-то — можно лишь узнать его черты в других пейзажах. Как любимого мертвеца в случайных лицах из уличной толпы.

<...>

Эта способность быть всерьез настоящим становится открытием для персонажа Цыганова, вроде бы зашедшего из другого фильма, а в итоге изменившегося до неузнаваемости. Благодаря месту, времени и детям, чья мудрость принимает форму передразниваний («Борис — председатель стаи крыс»), он разжимает застывшие за годы желваки: его лицо рельефно меняется. Он нелепо пляшет и хохочет, он ревнует, как подросток, и вся эта разительная смена фактуры показывает, что на самом деле кризис среднего возраста, проживания «чужой жизни», мужского эмоционального затворничества — это следствие огромного желания вернуться из мира семейного скандала, жилищных споров, страха бездарности, да чего угодно еще взрослого — обратно в радостный детский универсум. Все очень буквально — кажется, что разом выдохнули все понурые герои Цыганова. Но это опасное возвращение, и чем дольше его себе позволять, тем страшнее последствия. Взрослый, который мнит себя ребенком, — всегда завязка для чего-нибудь стремного. Если хватил сил это увидеть и отпрянуть, придет настоящее, великое смирение. Взрослость.

Принципиально важно, что всё это не про ностальгию, не про сопливое желание вернуться в мир настоящего пломбира или старой морали. Нет тут никакой идеализации отдельных составляющих момента. Он просто дорог сам по себе. Ностальгия всегда общая, боль утраты — личная. Вот и «Одесса», безусловно, по-наглому, бессовестно личная. Кажется, что помимо прочего сама интонация фильмов Тодоровского — про молодость, жизнерадостность и светлый экран памяти — становится тут объектом авторефлексии. Она может показаться сентиментальной, даже легковесной, но только до тех пор, пока вы не вспомните свой собственный двор, семью, город, страну, которые ушли безвозвратно, согласно пророчеству мудрой бабушки.

Касьянова О. Кинотавр-2019: «Одесса» Валерия Тодоровского // Seance.ru. 10.06.2019

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera