...Га — так произносил фамилию двух сестер Брумберг — Валентины и Зинаиды Семеновен — наш зам. директора, скрывающий свое заикание, — Ефим Абрамович Александров. Под этим гусиным возгласом надо было угадывать произнесенное и замаскированное «БрумберГА».
Две сестрицы... Основоположницы советской мультипликации. Родоначальницы. Бабушки русской мультипликации. Контраст между ними невероятный. Старшая — Валентина Семеновна — импульсивное, мобильное существо, меняющее расцветку волос ежедневно — от густо-фиолетового до рыжего и даже зеленоватого. В натуре — видимо, рыжая, ибо темперамент и живость, реактивность и искрометность — такие, как у нее, бывают (в моем представлении) только у рыжих! [...] Женщина без возраста, с морщинами, которых не замечаешь, с движениями, которые свойственны дошкольницам, с мыслями, с которыми не хочется спорить, несмотря на их беззаботную примитивность, легкость отношения к работе — «no problems!»
Пример безнадежного оптимизма. Уже пожилая, в возрасте 70 лет, залезает в Гизе на верблюда, чтобы сняться на фотографию. Самостоятельно, отвергая помощь проводника.
Двумя годами раньше жалуется редакторше Фричинской на отсутствие приличных, талантливых авторов. «Нет сценаристов! Райка! Найдите немедленно!» Фричинская адресует ей одного из первых попавшихся, случайно зашедших «на огонек» в сценарный отдел. Молодой юноша, смазливый, в меру талантливый, с идеями. Оставляет их для разговора: может быть, альянс состоится! После визита интересуется: «Ну как?» Валентина озорно и презрительно машет по-одесски рукой: «А! Ноль секса!» А утром, тихо пройдя в свою режиссерскую комнатку, развонялась там валокордином. И так каждое утро, по свидетельству ее ассистентки Т. Федоровой.
Мужественность и пренебрежение к близкому концу... Никто не подозревает об этом. И нет тоски в глазах — озорных, хулиганистых. Ухитрилась родиться в 1899 году (еще в том веке), 2 августа. В тот же день, что и ее сестра Зинаида. Только та — уже ровесница века. [...]
Чувство юмора у них было одно на двоих, и им почти безраздельно пользовалась Валентина. Ей же принадлежала и инициатива, тоже, очевидно, выделенная им судьбой в одном экземпляре. Смелость сестер была такой, что она доходила до легкомыслия. Но именно творческое бесстрашие и бездумность (возможно, кажущаяся) привели их на дорогу успеха. Несмотря на то, что обе сестры окончили Вхутемас с дипломом живописца, никто не сказал бы этого, если бы не был знаком с анкетными данными. В этом нет ничего удивительного, ибо подобными способностями обладали почти все выпускники Вхутемаса и Строгановского училища. [...]
[...] безмятежно и без сожаления они расставались с только что приобретенным и одобренным: эскизом, музыкой, типажом. Казалось, они совсем не ценят находок, казалось, проблем, чтобы сделать новую находку, для них не существовало.
В работе они не крохоборничали. Все делалось на широкую ногу.[...] Среди недоумений, критических замечаний, рекомендаций всех в общем-то замечательных мастеров они брали на заметку все пригодное и полезное. Да и само общение с корифеями прибавляло им уверенности и апломба. Связи с МХАТом, Образцовым, музыкальными кругами, связи с талантливыми и разнообразными людьми искусства, конечно, приносили пользу (пусть иногда и не конкретную). Иногда, и довольно часто, на картины приглашались и деятели параллельных видов искусства — в качестве консультантов. Среди них были Образцов, Качалов, Яншин, Вольпин.
Громкое кудахтанье, смех, хлопанье в ладоши, басовое бархатное ворчание, взвизгивание и выкрики вечно доносились из комнатки сестер Брумберг, которая никогда не пустовала.
Общительность и контактность Валентины, ее жадность к общению привлекали в их штаб многих сотрудников которые посещали его не по работе, не по необходимости, а просто как мозговой центр, клуб интересных встреч, салон для сплетен и анекдотов. Свято место пусто не бывает. Нимало не важничающая, не гордящаяся своим прошло-вековым происхождением, авторитетом и связями, острая на язык, но беззлобная и отходчивая, Валентина притягивала к себе всех, находившихся на расстоянии ружейного выстрела, — так громкоголоса и звучна была ее натура! Каждому, кто посетил их обитель, был обеспечен оптимистический заряд минимум на сутки.
Проглядев написанное, я увидел, что совершил пережимы в трактовке оптимизма Валентины Семеновны.
Наряду с ним, что и подчеркивало его, Валентина Семеновна обладала такой же детской способностью мгновенно и капризно обижаться. [...]
МИГУНОВ Е. Из воспоминаний // Кинограф. 2000. № 8.