Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
Таймлайн
19122021
0 материалов
Поделиться
Сыграть злодея
Андрей Файт в кино

Андрей Файт почти не рассказывал «историй из жизни», не травил актерские байки на кухне и не любил громких речей. Он предпочитал вспоминать о прошлом на бумаге. Свои (в лучшей своей части) так и неопубликованные мемуары главный злодей советского экрана назвал просто — «О том, что было». А о том, что было, лучше главного героя этих событий не скажет никто, не правда ли?

Его история началась в 1903 году. Именно тогда в семье медиков родился мальчик Андрей. Через два года семья эмигрировала во Францию: вначале отец Файта, который стоял у истоков «Группы народовольцев», а в 1896 году был на восемь лет сослан в Восточную Сибирь и бежал. А потом к нему во Францию приехала жена с двумя сыновьями. Через несколько лет иностранных скитаний, в 1914-м (как-то в Афинах маленький Андрей потерялся, и искали его целые сутки), они все же вернулись на родину. В своих воспоминаниях Андрей Файт рассказывает замечательную историю из детства: «Это было в Нижнем Новгороде в 1900... каком же году? Мне было тогда лет шесть. Ну, значит, в 1909–1910-м. У меня в детстве были густые, длинные ресницы. Я стою перед мамой. Она оправляет на мне новенькую матросскую курточку и говорит: „Мохнатые глазки“. Потом она берет меня с собой на улицу. Лето. Тепло. Мы идем на главную улицу города — Покровку. На тротуарах толпится народ. Проезжая часть почему-то пуста. Отгораживая толпу от пустоты, стоит длинная цепь городовых в белых перчатках. Мама поставила меня на каменную тумбу. Вдали показался экипаж. Высоко вскидывая точеные ноги, его легко и стремительно нес вороной рысак. В экипаже, спиной к кучеру, стоял офицер. Затем показался длинный кортеж. В переднем черном лакированном ландо, запряженном парой серых в яблоках лошадей, сидели двое военных и между ними мальчик, почти в такой же матросской курточке, как я. Один из военных был царь Николай Второй. Мальчик — наследник цесаревич. Мне потом рассказывали, что вернулся я домой чрезвычайно мрачным. И два дня уныло слонялся по дому, не отвечая на вопросы, что же, собственно, произошло. Я знал, в чем дело, но не признавался. Признаюсь сейчас — меня грызла глухая, черная зависть: нет, никогда, никогда не проехаться мне по Покровке на паре серых в яблоках, рядом с папой-царем. Завидовать, как оказалось, было нечему».

Андрей увлекался всем и сразу — музыкой, литературой, живописью. Он, как позже признался в мемуарах, увлеченно «писал плохие стихи». А в пятнадцать лет, еще учась в школе, даже издал сборник «Каскады страсти» тиражом в тридцать экземпляров: «Эпиграф был коротким, но многообещающим: „В руки твои — каскады души моей“. Право, не знаю, в чьи руки это предназначалось. Обложка каждого экземпляра была от руки разрисована автором. Сборник был распродан на одном школьном вечере. Никому из школьного начальства не пришло в голову прекратить это безобразие. Очень надеюсь, что к настоящему времени ни одного экземпляра не сохранилось. Никаких неприличностей сборник не содержал, но он с совершенной очевидностью свидетельствовал не о безнравственности, а о бездарности автора. В поэтическом отношении». Впрочем, Андрей с удовольствием читал и декламировал чужие стихи, ведь на тот момент он с друзьями, в количестве пяти человек, организовал К.К.С.И. — Камерный Кружок Свободного Искусства. Произносилось название как «Кекеси» <...>. Пятеро смелых товарищей, получив отмашку для творчества, с энтузиазмом принялись расширять горизонты искусства. Занимались всем: читали стихи, организовывали выставки картин, а вскоре решили взяться и за спектакль... На премьеру «Ковчега великолепных дегенератов» собралась вся школа. Автором и постановщиком произведения был Алексей Маслеников, худой, нескладный Андрей Файт играл Александра Македонского. «Бред? Чудовищная ерунда? Ну... да. Я вынужден признать это „да“, но пишу его крайне неохотно. Потому что в этот спектакль мы верили. Мы его любили... Со дня нашей премьеры я и решил стать актером». После громкой премьеры и неоднозначных оценок (учитель истории советовал К.К.С.И, обратиться к первоисточникам) «Кружок» не собирался распадаться. Напротив, он пригласил к себе в гости первых имажинистов. И приглашение было принято: приехали Есенин, Мариенгоф, Шершеневич и Кусиков (стихи этих поэтов, ровным почерком записанные отцом в старой тетрадке, сын Андрея Файта, режиссер Юлий Файт бережно хранит до сих пор). В тот вечер в холодной школьной аудитории (утро ученики начинали с того, что растапливали буржуйку забором или куском парты) читали стихи. А потом настукала весна. Закончился последний класс в школе, и К.К.С.И. все же пришлось прекратить свое существование. «Кружок распался. Осталась дружба».

Но после школьной поры приходит, как водится, пора институтская. Вначале Файт два года проучился в техническом вузе, собирался стать конструктором самолетов. Оттуда был изгнан ввиду дворянского происхождения. Потом был «Опытно-Героический театр», а следом ГИК — Государственный институт кинематографии, куда Андрей поступил зимой 1922 года. Студентам всячески вдалбливали главные отличия актера кино от актера театра и особенно напирали на уроки механики — цепь расчлененных движений рук, ног, туловища и головы (как говорил Файт, «получались образы с пластикой роботов и такими же эмоциями»). В дальнейшем на съемках техника и умение владеть своим телом очень пригодились Файту. И уже в первых своих картинах он запомнился зрителям благодаря острому взгляду и непроницаемому выражению лица — казалось, ни один враг не проскочит мимо! Впрочем, свою роль тут сыграла одна страшная история: как-то в квартиру Файтов пришли двое в кожанках. Чекисты. Андрея они увели с собой и держали семь суток. В чем обвиняли юношу, так и осталось тайной (возможно, им интересовались в связи с отцом, бывшим народовольцем, после октября 1917-го от лица эсеров призывавшим к вооруженному восстанию против большевиков). Помогла Екатерина Пешкова, жена Горького, и хорошая знакомая семьи Файтов, именно она вытащила юношу из ЧК. После того случая Андрей Файт стал другим — улыбка с его лица спряталась куда-то и более не появлялась.

В институте Андрей Файт женился на актрисе, звезде немого кино Галине Кравченко, но прожили они вместе недолго. В кино Файт стал сниматься еще студентом ГИКа. Вначале у Владимира Гардина в «Особняке Голубиных» и «Золотом запасе», потом в трех работах Олега Фрелиха и небольшом эпизоде у самого Сергея Эйзенштейна в фильме «Броненосец «Потемкин» (Файт сыграл офицера, который скачет по роялю и отстреливается от матросов). Когда Файт стал работать с режиссером Михаилом Роммом (кстати, они встречались в детстве, их познакомили взрослые, но дружбы не случилось), то был уже достаточно популярным актером. В 1934 году увидела свет картина «Пышка», шедевр Михаила Ромма с выразительнейшим немецким офицером в исполнении Андрея Файта. «Пышка» стала его последней немой картиной, но далеко не последней в актерской биографии. Кстати, с «Пышкой» связана одна смешная история. «Ромен Роллан, посмотрев картину, был удивлен, насколько тонко удалось постановщику передать всю обстановку, атмосферу, быт Франции XIX века. „Даже мелочи, — говорил Роллан, — например утки во дворе гостиницы. Какой француз не знает руанских уток? Это очень верно“. Передавая мне этот разговор, Ромм весело смеялся — как раз утки-то и не были его достижением, а явились следствием обычной кинематографической накладки. Для съемки двора гостиницы Михаил Ильич попросил привезти несколько кур. Кур не достали. Вероятно, просто забыли. Срочно, перед самой съемкой, погнали машину и привезли несколько уток... Таково истинное происхождение руанских уток». А через три года после «Пышки» Ромм взял Файта в картину «Тринадцать» на роль предводителя басмачей — белогвардейца Скуратова — в папахе и белом костюме, загорелого наездника с двухнедельной щетиной и потрескавшимися губами. Съемки велись в пустыне, в песках Каракум, и жара стояла страшная: «Возвращались мы после съемок в одном купе с Михаилом Ильичом. Примерно на полпути к Москве он наклонился ко мне: «Вот теперь я могу сказать вам по секрету: я совершенно не выношу жары».

У Андрея Файта практически не было перерывов в съемках. Сам он среди первых своих ролей особенно выделял роль в «Высокой награде». Но была и замечательная, сильная работа у Сергея Герасимова в «Молодой гвардии» (кстати, позднее часть сцены, где герой Файта, немецкий офицер СД, спорит из-за портрета Сталина с Любкой Шевцовой — Инной Макаровой — вырезали после XX съезда). На момент начала Великой Отечественной войны он как раз снимался в фильме «Морской ястреб». Как вспоминал актер, войны он не видел. Тем лучше, потому как в глазах зрителей Файт благодаря значительному арсеналу «отрицательных ролей» фактически проходил как фашист и предатель. Кстати, фашиста он сыграл и у Григория Александрова в фильме «Встреча на Эльбе», а много позднее Яков Сегель снял Файта в «Первом дне мира» в роли старика-немца (в 1953-м году Файт пробовался на «положительную» роль — роль Дзержинского в фильме «Вихри враждебные», но в кинокомитете его кандидатуру зарубили сразу: «Вы что, с ума все посходили? Все же будут ждать, когда Дзержинского разоблачат!»).

Как-то актер Евгений Тетерин спросил у Файта: «Трудно ли играть злодеев?» Тот ответил: «В работе над отрицательным образом есть одна особенность. Когда актеру поручают положительную роль, он имеет полную возможность познакомиться с прообразом своего героя. Может поехать в колхоз или Академию наук, куда угодно. Актер может многое узнать о привычках и характере своего героя. Но вот вам поручена роль, скажем, диверсанта. Познакомиться с ним „на работе“ вы не сможете, Когда он работает, он невидим, когда он разоблачен, он уже не „работает“. А в тюрьме или суде это уже другой человек. Приходится прибегать к документам, соответствующим литературным произведениям и собственной фантазии. У такого „героя“ всегда есть второе лицо — лицо человека, за которого он себя выдает и в достоверности которого пытается убедить других». Файт действительно так работал: скрупулезно, тонко, педантично, точно. Именно поэтому в его обширной биографии нет ни одного шаблонного образа.

Его первой, как он сам говорил, «чародейной ролью» стал злой волшебник Гей-Гез-Коса в фильме «Тайна крепости». Но маленьким зрителям Файт запомнился по другому образу спустя четыре года: в 1963-м на экраны вышла знаменитая сказка Александра Роу «Королевство кривых зеркал». Министр Нушрок — Андрей Файт, главный коршун советского кино. В свои шестьдесят
актер самостоятельно выполнял почти все трюки. «Вероятно, это последний фильм, потребовавший от меня спортивных навыков: во многих сценах я снимался верхом, сцены погони и драк стоили большого напряжения сил». В 1966-м году Андрей Файт продолжил линию сказочных злодеев, снявшись у Бориса Рыцарева в прекрасной сказке «Волшебная лампа Аладдина». Магрибинец в исполнении Файта не просто фатальное зло, но герой больших возможностей и удивительной таинственности.

Свою семью Андрей Файт оберегал от внешнего мира, его личная жизнь всегда была его личным делом (в браке с Марией Брилинг у них родился сын Юлий, который окончил ВГИК и стал режиссером). Как вспоминает сын Андрея Файта, радио в доме включалось редко, а если в нем говорили «опять про навозную жижу», оно тут же выключалось. Впрочем, самому Файту было о чем рассказать, но за мемуары он все никак не садился. Как-то к нему в гости заглянул подвыпивший Борис Андреев. Выпили еще, поговорили. Андреев стал напирать на Файта: «Напишешь мемуары, напишешь!» Но Файт лишь качал головой. Тогда огромный Андреев взял Андрея Андреевича на руки и, словно таран, стал продвигаться к окну: «Ах, так?! Тогда полетишь из окна!» На помощь пришли родные. Андреев тихо опустил Файта на диван и ушел, перепутав мимоходом стенной шкаф с туалетом.

Андрей Файт ушел из жизни в 1976 году. Свои мемуары он завершил в 1973-м. Он удивительно емко и иронично, с большим талантом рассказал в них о себе и своей жизни. «Я не стал наследником русского престола. «Королем экрана» я также не стал. Но хочется верить, что пятьдесят лет работы в кино не прошли даром. Знаю это по тому, как со мной говорят, что вспоминают знакомые и незнакомые мне люди. Знаю по многочисленным встречам со зрителями. Впрочем, встречи бывают разные — среди бела дня в центральном универмаге одного большого города ко мне устремился устрашающего вида верзила. Он был грязен, недельно не брит и пьян до умопомрачения. Он облапил меня, тискал. Я тщетно отбивался. Вокруг нас стояла толпа и иронически посмеивалась. Мой новый друг что-то невнятно бубнил о моих артистических достоинствах, а потом заявил: «А вы знаете, это к... кто? В кино... п... помните? Я ведь его еще... м... мальчишкой видел. Это он меня воспитал! Ох!.. Хорошо я его воспитал».

Главных ролей в его биографии — только одна. Впрочем, он никогда за ними не гнался. В фильме «Гончарный круг» Файт сыграл Лукича, деревенского ремесленника. Но порода не та! Хотя роль Андрею Файту удалась. «Случилось так, что работа над этим фильмом совпала с моим семидесятилетием и пятьюдесятью подами работы в кино. И если бы у меня сейчас брали интервью, на последний стереотипный вопрос „Ваши планы на будущее?“ я бы ответил: „У артистов, за редким исключением, планов не бывает. Бывают надежды“. Ну а надежды иногда сбываются. Порой даже самые фантастические».

Арцеулова А. Андрей Файт: сыграть злодея // Кино Парк. 2008. № 11. С. 54-61.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera