Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
Таймлайн
19122021
0 материалов
Поделиться
Что утекло? Исказилось?
О фильме и сценарии

Посмотрев с большим огорчением — фильм «Мальчик и девочка» (студия «Ленфильм», сценарий В. Пановой, режиссер Ю. Файт), я сразу же взялся за сценарий.

Что утекло? Исказилось? Где нарушилась образная и психологическая правда? Как история о первом опыте чувств, о том, что, по крайней мере, двое считают любовью, оказалась лишь банальной историей о грехопадении и его последствиях? Историей о мимолетном торжестве чувственности и о полном поражении чувста. Историей об извечной эначительности материнства, даже когда к материнству приводит лишь душевная незрелость и сила обстоятельств.

Неужели это и есть необходимый юношеству рассказ о мальчике и девочке? Неужели он так и был задуман? Не удовлетворяло не просто художественное решение кинокартины, режиссура, игра актеров, операторская работа... Не удовлетворяла самая суть поведанной с экрана истории, ее жизненное, философское осмысление.

Строка за строкой внимательнейшим образом я прочитал и перечитал сценарий Он написан ясной и ровной прозой. Фильм весьма точно следует всем его диалогам и ситуациям. Пожалуй, не вошли в картину лишь некоторые несущественные эпизоды, некоторые непереводимые на язык кино краски прозы. И в фильме, и в сценарии рассказывалось о том, как встретились на юге мальчик и девочка, как сблизились они, повинуясь влечению, а потом мальчик уехал и забыл девочку, у девочки родился сын. Но в картине не прозвучала одна существенная интонация. В. Панова начинает сценарий так:

«Можно сказать: мы в Крыму. Но правильней сказать: мы на земном шаре».

Эту постоянно подчеркиваемую мысль автора и интонацию сценария, конечно, не выразишь на кинопленке «весомо, грубо, зримо». Не снимешь вмосто Крыма земной шар. Вместо Нади и пусть безымянного, но конкретного мальчика — вообще дезочку и вообще мальчика.

Однако, очевидно, эту обобщающую мысль можно донести более
тонкими и проникновенными средствами. Для этого надо лишь понять, что стоит за обобщением: общечеловеческое или тривиальное!

Да, подобные истории часто случаются с мальчиками м девочками. Так уж нетривиально ли это в самом деле!

Нет, если от тривиальности нас оттолкнут живые, человеческие характеры, сокровенные — ощущения лично пережитого, если герои и их отношения (пусть самые обыкновенные) запомнятся «лица необщим выраженьем».

У мальчика нет имени. У мальчика нет лица. Мальчик освобожден от
личного, Он как все и как никто. Он лишь несет на себе «бремя страстей человеческих». Он не индивидуален и «округлен», как бильярдный шар.

Девочке тоже даны не индивидуальные черты, а признаки. Она «не
ровня», «не пара» городскому паймальчику. У нее лексикон официантки («не принято с отдыхающими»).

Она заканчивает письма крылатым «жду ответа как соловей лета...».
Этим как бы и предопределен исход любовной интриги.

В разговорах мальчика и девочки нет ни грана психологии, нет духовной индивидуальности. Собственно, нет того, что прежде определялось словом «роман». В сценарии это «романическое» подменено лирическим воодушевлением самого автора, в
фильме — кинокрасивостями.

Есть ли в историм мальчика и девочки какие-либо свежие приметы
«романов» наших дней? Ведь чувствовали мы, что именно сегодня встречаются и любят юные герои фильма «А если это любовь!» и юные герои фильма «Двое»...

Нет, наполовину чувствительная, наполовину чувственная история мальчика и девочки могла случиться не только на всем «земном шаре», но и в любое время.

А в чем же ее смысл? Каким нравственным опытом обогащают нас
мальчик и девочка?

Да, не всякое влечение — любовь, должны понять мы. И чувство материнства, как это показано в картине, порою равноценно лишь вынужденному бремени. Девочка родила сына. И чуть было не отдала его навсегда чужим людям. Это объясняется не только ее растерянностью, но и душевной незрелостью. А ведь материнство (хотя это и не показано в картине) — это не только дань природе, но и глубокий нравственный процесс.

Сценарий В. Пановой заканчивается спокойной и доброй, лирической констатацией: да, и без настоящей любви появляются на свет дети. А новый человек— это всегда хорошю, светло.

В фильме эта трезвая, добрая нота окрашена в торжественно-фанфарные тона. На фоне неуверенно шагающего к морю младенца гремит размашистая солдатская песня. Это нелепое сочетание выражает, к сожалению, приблизительно следующее: за
спиной у матери-одиночки стоит наша армия, доброта и отзывчивость солдат наверняка поддержат и младенца, и одинокую маму. Так история мальчика и девочки скатывастся к пошлости.

Является ли фильм грубым искажением сценария?

Думаю, что нет. В сценарий, в самую его общую канву можно было
бы, наверное, вдохнуть иную жизнь. Это была бы сложная и, по существу, новая задача. Это был бы иной фильм.

Моподому режиссеру Ю. Файту такая многотрудная задача была,
видно, не по плечу. Он пошел вслед за сценарием. Он не передал прозрачности (здесь несколько иллюзорной) пановской прозы. Он потерял некоторые акценты и интонации. Но он — я в этом убежден — точно прочел и подчеркнул тривиальную сторону сценария.

Можно оспаривать, скажем, игру Н. Бурляева (мальчика), но ведь и в
сценарии примерно такой же безликий и аморфный герой. Можно протестовать от души против лобового, просто комического
столкновения нравственной незрелости мальчика и его неумения точно выполнять военные приказы, правильно складывать парашют. Но ведь и автором сценария — пусть изящнее и искуснее — сопоставлены именно эти вещи.

Можно не принимать кинематографическое воплощение второстепенных персонажей, курортников, затейника с их заезженными шутками и плоскими мудростями. Но, ей-богу,
столь же искусственными и художественно неосновательными выглядят они и в сценарии. Режиссер здесь даже кое-что смягчил, отказавшись, например, от странной кончины «курортницы в китайском халате».

Можно улыбаться с грустью, глядя на аляповатые «экзотические» кадры свиданий мальчика и девочки посреди трав и моря цветов. Но ведь и сценарий настраивает на этот безбожно красивый, чувственный лад.

«Белые руки их лежали в траве — мужская сверху, женская снизу... Нет, не в траве, в тропическом лесу, среди громадных растений лежали руки гигантов — мужская сверху, женская снизу».

Примерно так и старался снимать режиссер. Прибавляя и от себя. Скажем, совершенно невообразимую, пестрым вихрем выбивавшуюся из всего фильма пляску цыган. Или лихой гитарный дивертисмент Н. Губенко на слова Г. Шпаликова.

Однако принципиально это уже ничего не меняло...

Что же хочется сказать в заключение?

Фильм «Мальчик и девочка», пусть и неудачный, заставляет тем не
менее вспомнить о вещах серьезных. Слишком редко в нашем кино появляется это необходимейшее обращение к сокровенным сторонам любви, особенно любви первой. Слишком убого и примитивно у нас рассказывается о том, что чувствуют мальчики и девочки в самом начале взрослой жизни. У нашего кино здесь утвердилась некая стыдливая, смущающаяся мина. У нас так любят легко перескакивать через сложнейшие тончайшие психологичнейшие мотивы любви.

А ведь именно они так часто решают многое в воспитании чувств.
Порой в значительной мере определяют будущую духовную, нравственную жизнь человека.

Да, я за рассказ о мальчике и девочке. И за то, что такой рассказ
имеет право быть и радостным и печальным — как в жизни.

Но мало, на мой взгляд, сказать, что родившийся ребенок хорош и что легкомысленной девочке всегда бывает тяжелее и горше, чем легкомысленному мальчику. Эти «открытия» мало что объясняют в жизни. Я за рассказ, который помогал бы думать и чувствовать. В котором осмыслялись бы нравственные нормы и критерии сегодняшней молодежи. Который помогал бы мальчикам и девочкам понять не безликого мальчика и безликую девочку, а самих себя.

Зоркий А. «Фильм и сценарий» // Советский экран. 1966. № 19. С. 5.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera