Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
2022
Таймлайн
19122022
0 материалов
Поделиться
Дядя Миша Чиаурели
 Из воспоминаний Георгия Данелии

Иногда, когда приезжали родственники, мне стелили в зале.
Там на стенах висело много картин. Особенно мне нравилась картина Пиросмани: белые барашки на темном склоне. Когда я вспоминаю дом Верико, я вспоминаю этих барашков, освещенных луной.

Но спать в зале я не любил. Потому что каждый раз ровно в шесть утра в кабинете Чиаурели (двери которого выходили в зал) начинал петь Карузо: это дядя Миша проснулся, поставил свою любимую пластинку и уже начал что-то мастерить. В его кабинете, кроме письменного стола и стеллажа с книгами, стоял рабочий стол с инструментами, тисками и токарным Станком. И он все время что-то мастерил: то мебель для загородного дома, то нарды. И меня к этой деятельности приобщил: под руководством дяди Миши я выточил мундштук из плексигласа, который потом подарил Буте.

Михаил Эдишерович Чиаурели в жизни добился многого. Он был скульптором, режиссером, слесарем, плотником, хорошо играл на гитаре и очень хорошо, профессионально, пел: и романсы, которых он знал бесчисленное количество, и оперные арии (он занимался в консерватории вокалом). Верико и дядя Миша официально расписались, когда Чиаурели исполнилось семьдесят пять (и то только потому, что дяде Мише было лень писать завещание). И чуть не развелись, когда Чиаурели стукнуло восемьдесят семь. Верико приводила в порядок бумаги мужа и нашла папку с надписью: «Верико». Открыла. Там были ее старые фотографии, ее пожелтевшие письма, записки, высушенный цветок и вдруг — любовное письмо от звезды немого кино, которое начиналось словами: «Дорогой мой, поэтичный и ласковый романтик Мишурка!..» Верико устроила мужу бурную сцену ревности. И объявила, что подает на развод. А до этого случая они жили мирно. Дядя Миша взял гитару и запел: «Смейся паяц над разбитой душою, смейся и плачь!» «Заткнись, ласковый романтик Мишурка!..» — сказала Верико. На этом конфликт закончился.

А еще дядя Миша был потрясающим рассказчиком, второго такого я не встречал. Дядя Миша рассказывал обо всем с юмором. Даже об очень грустном. Его рассказы сильно повлияли на мое творчество. А одна из его историй (про директора) стала основой сцены «Тризна Левана» в фильме «Не горюй!».

Из рассказов Чиаурели. В тридцатых годах директор тифлисской киностудии тяжело заболел, и врачи сказали, что жить ему осталось мало. Тогда директор вызвал к себе в больницу членов партийного бюро, чтобы обсудить порядок своих похорон.

Согласовали, кто напишет некролог в газету (тут же набросали проект некролога), кто будет распорядителем на похоронах, кто будет выступать на гражданской панихиде во дворе киностудии, а кто скажет речь над гробом на кладбище (место в Пантеоне — самом престижном Тбилисском кладбище — директор себе уже пробил), утвердили эскиз гроба, решили, что музыка будет европейская — пожарный духовой оркестр, и национальная — зурна, доли (барабан) и певец Рантик из хинкальной на Плехановской.

Обсудили также, кого из начальства пригласить на поминки, как их рассадить, и кто будет тамадой. (Тамадой утвердили Михаила Чиаурели.) Дошли до обсуждения маршрута траурного кортежа.

— Пойдем по Верийскому мосту, — говорит директор, — потом по Головинскому проспекту, потом по...
— По Головинскому не сможем, — сказали ему, — там сейчас все перерыто — трамвайные рельсы кладут. Можно по Плехановской улице.
— Нет, — категорически отказался директор. — По Плехановской не хочу!
И прожил еще пять лет.

Дядя Миша был веселый человек, что-то всегда придумывал, любил шутить, разыгрывать. Я уже писал, что Чиаурели нередко приглашали на дачу к Сталину. Ужинал Сталин ночью, и Чиаурели возвращался под утро и часто не уезжал в гостиницу, а заезжал к нам, чтобы поделиться впечатлениями. Из его рассказов мне запомнилось, что Сталин играет на гитаре и поет городские романсы, что спит он на диване, на стул ставит настольную лампу, и суп из супницы разливает гостям сам, половником.

От Сталина дядя Миша возвращался, как правило, довольно пьяным и вспоминал, не сказал ли он лишнего. Чиаурели был человек непьющий, но там, у Сталина, один из членов Политбюро, как правило, наливал ему полный фужер коньяка и предлагал выпить за здоровье Иосифа Виссарионовича. Попробуй отказаться!

Однажды дядя Миша вернулся от вождя очень испуганный.

В то время началась травля композитора Дмитрия Шостаковича. Дядя Миша хотел заступиться за него и сказал вождю, что пpecca несправедлива к великому композитору. Сталин посмотрел на Чиаурели так, что ему стало жутко. И сказал:
— Музыка Шостаковича народу, непонятна, товарищ Чиаурели.

А окончательно дядя Миша потерял расположение вождя, когда познакомил его с исполнителем роли Сталина актером Михаилом Геловани.

Геловани, который тогда во всех фильмах снимался в роли Сталина, никогда не видел вождя «живьем» и упрашивал Чиаурели познакомить его со Своим героем.

Чиаурели говорил, что постарается. Потом Геловани кто-то звонил и говорил, что Сталин хочет пообщаться с ним. Инкогнито. Надо, чтобы Геловани заказал ужин в отдельном кабинете ресторана «Арагви». Геловани заказывал ужин в кабинете, а вместо Сталина являлся Чиаурели с компанией. И так несколько раз. Наконец Геловани сказал, что этот номер с ним больше не пройдет. И когда в следующий раз позвонили и сказали: «Товарищ Сталин приглашает вас поужинать. Будьте готовы, за вами сейчас заедут».
— Хорошо, хорошо, начинаю готовиться, жду — сказал он и решил не переодеваться.
Звонок в дверь. Геловани открыл. На пороге полковник.
— Вы прямо так поедете? — сухо спросил полковник.
— Так.

Геловани был небритый, в кителе Сталина, из фильма Чиаурели «Клятва», который он использовал дома, как пижаму. Спустились — у подъезда стоит «Паккард» (черный лимузин). Геловани насторожился, но решил, что Чиаурели мог и «Паккард» добыть. Сели в машину. Полковник взял трубку и сказал: «Седьмой, я Третий. Еду». Телефон в машине смутил Геловани. А когда на перекрестках регулировщики стали отдавать машине честь, Геловани всерьез заволновался:
— Извините, а куда мы едем?
— К Иосифу Виссарионовичу. Вы же просили, чтобы вам устроили встречу.
— Ради бога, давайте вернемся! Мне надо побриться, переодеться...
— Поздно.

Оказывается, после просмотра на даче Сталина фильма «Незабываемый девятнадцатый» Чиаурели набрался храбрости и сказал вождю, что актер Геловани мечтает с ним познакомиться.
— Ну, давайте пригласим товарища Геловани с нами поужинать, — сказал генералиссимус.
Что было потом, рассказывал Чиаурели. За столом во главе со Сталиным сидят члены Политбюро, заходит небритый человек в мятом кителе, абсолютно на вождя не похожий. Сталин только зыркнул на него и потом весь вечер словно не замечал.
После этого Геловани перестали снимать и в роли Сталина, и вообще. (Сталина тогда стал играть актер Алексей Дикий.) И Чиаурели тоже попал в опалу. При жизни Сталина он больше ни одной картины не снял.

Данелия Г. Н. Дядя Миша Чиаурели // Кошмар на цыпочках. М., 2018. С. 107-111.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera