Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
Таймлайн
19122020
0 материалов
Поделиться
Обаяние таланта
Анатолий Кторов об Игоре Ильинском

Существуют актеры, за искусством которых нам посчастливилось следить долгие годы. К таким для меня относится Игорь Владимирович Ильинский. Признание пришло к Ильинскому рано, с первых его актерских шагов, когда он, совсем юнцом, начал сниматься в кино.

Сломя голову, не чуя под собой ног, падая и ошалело вскакивая, выделывая трюки под стать Монти Бенксу, мчался юный закройщик из Торжка, спасаясь от домогательств перезрелой вдовы. Как отчаянно косолапил герой Ильинского, какие ужасные корчил гримасы, как жеманно вскидывал глаза! И как был заразительно обаятелен!

Удивительный у Ильинского дар — очаровывать сразу, с разбега, с размаха, неистово, но раз и навсегда. Все его герои тех, ранних фильмов, будь то бродяга Тапиока из «Процесса о трех миллионах» или воришка Франц из «Праздника святого Йоргена», несмотря на их плутоватость, бесконечные увертки, ложь, трогательны и милы сердцу каждого.

С первых же лет работы за Игорем Ильинским твердо установилась репутация комического актера, актера с особыми требованиями к технике; внешней выразительности, способного играть одной бровью и смешить так, что «надорвешь животики».

Актер по природе неожиданный, Ильинский умел поражать... даже дырками на штанах, которые собственноручно, со свойственным ему неистовством, протирал камнями, чтобы мелкий воришка Франц был действительно мелким воришкой. <...>

В двадцатые годы он для всех был комиком, только комиком и именно комиком. Но вот Ильинский на сцене Московского драматического театра сыграл Тихона в «Грозе» Островского. И как сыграл! Какие страдания терзали его героя, какие страсти бушевали в нем, как метался он в своем несчастии, как не мог разобраться в жизни. Трагик, да, да, первоклассный трагик, да еще какой глубины, какого размаха выявился в Ильинском. Его почитатели были потрясены и растеряны: какого же Ильинского предпочесть, первого — потешного или второго — глубокого и серьезного. Но, увы, «привычка свыше нам дана» и многие расценили эту работу как нечто необычное, случайное для Ильинского и по-прежнему ждали от него эксцентрики и балагурства.

Но ведь все дело в том — и сейчас это уже всем ясно и понятно, что трагическое столь же близко и подвластно Ильинскому, как и комическое, что не было и нет Ильинского первого и второго, есть сложный многогранный актер, которому по плечу любая настоящая роль.

И Аким во «Власти тьмы», и Расплюев в «Свадьбе Кречинского», и многие другие роли, которые исполнял Игорь Владимирович, безоговорочно подтвердили его незаурядный трагедийный талант.

Более того, мне кажется, что именно трагедийное дарование не позволило Ильинскому сделать из Бывалого («Волга-Волга») и Огурцова («Карнавальная ночь») только комические маски, только смешные персонажи. Смешно смотреть, может быть, смешно играть, но грустно думать. Это сатирическое разоблачение в духе Гоголя, Салтыкова-Щедрина, в традициях Маяковского. Сыграв хрестоматийных бюрократов, Ильинский, без сомнения, создал лучшие сатирические образы советского кино.

Вот еще о чем, мне кажется, сказать просто необходимо — об Ильинском-чтеце! Мне даже кажется, что страсть Игоря Владимировича к художественному чтению была до всего: до театра, до кино. Всегда на студенческих вечерах хором просили его: «Почитай!» И он, не ломаясь, не напрашиваясь на уговоры — это ему всегда было чуждо, — читал. И как читал!

Игорь Владимирович Ильинский был одним из первых советских чтецов, что называется, протаптывал дорожку. И именно он первым начал читать со сцены сонеты Шекспира, стихи Бернеса и Маршака, рассказы Зощенко. И, конечно же, русскую классику: Чехова, Салтыкова-Щедрина, Гоголя, Толстого.

Для того, чтобы быть чтецом, единственным человеком на пустой сцене, нужно обладать особенной, «качаловской» внешностью... или же, или же — нужно быть Ильинским, чтобы уметь так, как он, заставлять верить себе.

Я помню, как однажды, это было в тридцатые годы, в толпе восторженных его почитателей я шел на «Старосветских помещиков». Меня обогнала веселая группа молодых людей, и один из них, видно, студент, что-то объясняя, размахивая руками, громко и восклицательно произнес: «Ильинский — во дает!» Слава Ильинского-комика в то время была в зените.

Я помню, как вышел на сцену Игорь Владимирович, вышел, не торопясь, спокойно поклонился под аплодисменты, снял очки, сосредоточенно потер переносицу, выдержал паузу, как мне показалось тогда, чуть больше, чем надо, и тихо, как будто вспоминая о том, что должен рассказать, начал.

Волею судеб молодой человек — «Во дает!» — оказался недалеко от меня. Я видел, как он устремился вперед, когда Ильинский вышел на сцену, и рот его сам по себе открылся в улыбке. Видел, как менялось выражение его лица, от недоуменного до растерянного — как? что? почему? — вдруг теми же устами, что привыкли так заразительно смешить, совершенно о другом? О жизни и смерти, о человеческой тоске. Я видел, как всхлипнул мой сосед, не стесняясь, на весь зал, когда Ильинский дошел до смерти Пульхерии Ивановны, и подозрительная капля долго ползла по его щеке, пока он, наконец, не почувствовал ее и не сбросил рукой. Как шел он в раздевалку, странной походкой, со странным лицом.

Я решился, подошел к нему, и спросил: — Скажите, вам понравилось, как читает Ильинский? Он не взглянул на меня. — Правда, он хорошо читает? — спросил я опять. — Во дает! — сказал он совсем тихо. Чтение для Игоря Владимировича всегда насущная потребность. И справедливости ради нужно отметить, что венцом его чтецкого мастерства стали телевизионные передачи, которые так и называются — «Ильинский рассказывает».

<...>

Кторов А. Обаяние таланта (к 75-летию со дня рождения Ильинского Игоря) // Искусство кино. 1976. № 7. C. 119-120

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera