Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
Таймлайн
19122021
0 материалов
Сгущенка
Лариса Малюкова о ранних фильмах режиссера

Заметив среди участников фестиваля его автора Константина Бронзита, я отчего-то вспомнила анекдот про «нового русского», который кричал жене в «мобильник», что очутился на трассе сумасшедших: буквально все едут ему навстречу. В то время, как все профессионалы «едут» в одном направлении, а именно на Запад, нашелся один «сумасшедший», вернувшийся оттуда. Константин Бронзит, проработавший чуть меньше года на знаменитой французской студии «Фолимаж», вернулся из элегантного Валанса в родные пенаты продолжать безнадежную в коммерческом отношении деятельность. Конечно, злые языки скажут: вернулся, потому что кончился срок контракта. Но и у многих других, работающих на Западе, контракты остались далеко позади. А недавний оскаровский номинант, автор «Гагарина» Алексей Харитиди и вовсе без всякого контракта пытается получить работу в Канаде. И только Бронзит вернулся, несмотря на заманчивые предложения иноязычных продюсеров. Взглянем попристальней на самого «возвращенца».

В детстве он конструировал флип-буки — книжки-крошки. Быстро пролистывая испещренные рисунками странички, можно посмотреть почти настоящий маленький «фильм». В одном из них жестокий индеец столкнулся в смертельной схватке с крутым ковбоем у самого края пропасти. Мгновенный бой — и бесстрашный ковбой (ура!) сбрасывает противника в пропасть. Подобные «трюки» более ста лет назад предшествовали кинематографу, как, впрочем, и сама мультипликация мнит себя его родоначальницей. Эта «детская мультипликационная болезнь» оказалась прилипчивой. Впрочем, Бронзиту менее всего хотелось «выздоравливать».

Первый бронзитовский фильм из совместного с Р.Газизовым проекта «Маленькие трагедии» — «Карусель». В ней сразу же проявился не ученический, пробный, а вполне самостоятельный авторский почерк — немного небрежный, словно торопящийся за край «листа» рисунок (эта небрежность обманчива, за ней — на молекулярном уровне — выверен каждый штрих), сжатый темп, легкое короткое дыхание ленты, увы, редкая сегодня адекватность острой формы рисунка скрытому в нем подтексту и юмору. Этот стиль станет его «мастерским клеймом» в последующих работах.

Форма «Карусели» — круг, по которому вначале неторопливо, но с каждой секундой все стремительней «закручивается» история. Впрочем, слово «история» — слишком громкое. В световом круге мечется комар, пока его не съедает огромная, нелепого вида лягушка, которая начинает сразу же улепетывать от длинноногой цапли, которая в свою очередь пугается охотника, который изнемогает от бессмысленной битвы с комарами... Этот круговорот жизни и смерти, «который построил Бронзит», на экране воплощен одновременно веселыми и мрачными красками. Карикатурные персонажи погружены в некое туманное болотистое пространство, таинственное в странном движении камышовых теней. Жировые мелки тщательно прописывают на целлулоиде лишь отдельные фрагменты «картинки», оставляя другие «тонуть» в тумане. Тонированная графика призвана подчеркнуть своеобычность авторского взгляда: неожиданные крупные планы (например, круглые глаза охотника, увеличенные стеклами прицела двустволки), карикатурный бег аиста, «снятый» сзади, словно из-под кустов.

В общем, хоть дебют и был сделан в размерах флип-бука, он уже диагностировал в режиссере — автора.

И прежде чем совершить мини-экскурсию по мини-фильмам этого автора, определимся сначала с системой координат, в которой они существуют. Карандашный «поток» организован монтажом аттракционов. Единицей измерения — атомом — становится аттракцион в духе экспериментов раннего Эйзенштейна... А может, и в духе самого Бронзита, который прежде, чем стать аниматором, был признанным петербургским карикатуристом. Его взрывные, эпатирующие аттракционы напоминают именно одушевленные карикатуры. Сцепляясь друг с другом неожиданным образом, аттракционы создают нескончаемую цепь трюков-событий. Разъятая на кадры, деформированная в остром рисунке действительность обретает вновь гомогенность на монтажном столе. Технически это осуществляется с помощью метрических совпадений (и синкопированных несовпадений — эмоциональных акцентов), постоянных смысловых и ритмических повторов (для возрастания комического эффекта). Мозаика внутрикадрового и межкадрового монтажа оборачивается парадоксальной игрой с сюжетом и характерами персонажей. В основе этой игры — система сдвигов (монтажных, сюжетных, анимационных, звуковых), сокрытие логических связок. Возникает особое игровое пространство, в котором совсем по Эйзенштейну «мысль выстраивается не умозаключениями, а выкладывается кадрами и композиционными ходами».

И сколь бы ни разнились фильмы Бронзита (а он не боится экспериментов с технологией, жанрами), они существуют именно в этой изначально заданной «системе координат». В них реальность сконцентрирована до предела, можно сказать, сварена, как сгущенка.

Вскоре после дебюта, чуть ли не параллельно были сделаны «Не отвлекайся!» и «Кубороид». «Не отвлекайся!» — очередной аттракцион «от Бронзита». Летит птица. Работает крыльями. Долгий план. Заинтересованный взгляд прямо в камеру, на зрителя. Зритель тоже с интересом на нее смотрит. Но он-то в кресле. А она... Падает мешком оземь. Ей отвлекаться ну никак нельзя. В этом фильме — элегантном «мини» — тяжелым ненужным украшением выглядит звук. Знаменитая тема из «Кармен» угнетает изображение. Хрестоматийный мотив — «у любви, как у пташки, крылья» — лишил фильм второго плана, превратил изображение в «подтанцовку», иллюстрирующую арию.

С тех пор Бронзит с осторожностью относится ко всякому музыкальному сопровождению. И это также существенно влияет на его почерк. В самом деле, много ли анимационных фильмов, лишенных музыки? Наоборот, музыка в анимации часто становится импульсом в работе, источником вдохновения. А Бронзит избегает музыки и использует ее только тогда, когда без нее не обойтись. Как музыку «техно», рвущую стекла красного авто, невесть откуда взявшегося и взобравшегося на пустынную гору в фильме «На краю земли», или тоскующий гобой в «Свич Крафте». Музыка — только как необходимая нота в общей драматургической партитуре. Значительно более существенную роль в картинах режиссера играют звуки и шумы. В том же «Свич Крафте» один из трех главных персонажей — мышь — практически не появляется в кадре. Мы только постоянно слышим его характерное царапанье. Фильм «Тук-тук» целиком построен на звуковом эффекте.

В «Кубороиде» Бронзит, пожалуй, впервые попытался заговорить языком философских обобщений. Геометрическая кутерьма, в которую были вовлечены вырезанные из цветной бумаги человечек и кубик (незамысловатая цветовая палитра откровенно заимствована из детского набора «Сделай сам»), явно отсылала зрителя к вообще непростым взаимоотношениям человека с окружающей его действительностью — то разноцветно притягательной, то враждебной. «Кубороид инженера Бронзита», конечно, был экспериментом, поиском новых форм и нового авторского самоощущения в пестром, угловатом пространстве. Но, кажется, игра в «Сделай сам» сыграла с автором-инженером злую шутку. Резать пленку было трудней, чем бумагу. Фильм оказался непомерно длинным. К тому же он испытывал явный дефицит в ставших уже привычными в бронзитовских опусах визуальных гэгах.

Впрочем, при всех издержках именно первые опыты режиссера привлекли внимание «братьев-пилотов» — Александра Татарского и Анатолия Прохорова: откуда это «знание предмета», чувство материала в северной столице, где долгие годы практически не существовало «школы» анимации? Под крышей «Пилота» Бронзит снял фильмы Fare Well, «Тук-тук» и «Пустышка» (Pasifier).

Для меня самым безупречным из этих лаконичных «высказываний» является «Пустышка». Обычный для Бронзита гротескный сюжет и обман заранее рассчитанных зрительских эмоций. Фильм-трюк, длящийся не более полутора минут с титрами. Полторы минуты зал смотрит и полторы хохочет и аплодирует.

Во весь экран — орущий рот младенца. Синяя соска чудесным образом преобразует этот нестерпимо красный ор в умилительное почмокивание бэбиса. Затемкруглоглазому голопузу подсаживают в песочницу приятеля-двойника. Малыш заигрывает с новым другом, ласково теребит его железной лопаткой, хохоча, посыпает песочком. Никакой реакции. Рассвирепев, он вырывает соску недружелюбного пришельца. И, о ужас, тот мгновенно взмывает в небо, спланировав в песочницу сдутым шариком.

Другой знаменитый фильм Бронзита, сделанный под крышей «Пилота», — «Свич Крафт». В нем проявилось несомненное движение от карикатурной поэтики к рисунку-образу.

Switch — переключать. И переключение света становится основным организующим действие трюком картины. Правда, в названии спрятана еще и игра слов witch craft — это колдовство, превращение. И колдовство, фантасмагория действительно составляют воздушную ткань картины. Норштейн сравнивал настоящий анимационный фильм с дымом, он испаряется, и его нельзя «процитировать». Не поддается описанию и этот полный печали и смеха фильм о безуспешной борьбе Хозяина в ночном колпаке и его фиолетового кота с мышкой. Пульсация вспыхивающего и гаснущего света стирает грань между сном и реальностью. Ритмические и смысловые повторы этой бессмысленной битвы с невидимым «врагом» набирают обороты, закручивая в фантастическую спираль самую будничную ситуацию. Кульминация истории — момент, когда Хозяин привязывает к очередной мышеловке бомбу. Свет снова гаснет и зажигается. Звонит будильник. Ночью он-то и был привязан к мышеловке. Хозяин с облегчением снимает ночной колпак, смеется и зовет кота, спрятавшегося под одеялом. Подойдя к мышеловке, он нажимает на кнопку будильника. Раздается оглушительный взрыв, рассыпающий изображение на пестрые клочки-молекулы...

Стилистика фильма, его острая суховатая графика откровенно апеллируют к творчеству знаменитого режиссера Поля Дриссена. Но откровенная вариация на тему, как видно, была необходима Бронзиту в его абсолютно индивидуальном поиске более пластичных образных фактур, более целостной визуальной атмосферы. И сам Дриссен, вручая Бронзиту Гран-при Анесси за фильм «Свич Крафт», искренне поздравляя молодого автора, был рад увидеть отголоски своего творчества в самобытной работе художника нового поколения.

Режиссер практически никогда не зацикливается на каком-то одном проекте. Возникшая новая идея детально прорабатывается. С фанатичной скрупулезностью прописывается раскадровка. Но если проект не находит поддержки (прежде всего финансовой), Бронзит откладывает его и начинает другую работу.

Так, как очередная возможность, возникла и идея, по-моему, замечательная — снять сериал коротких комических римейков знаменитых кинохитов. Горячую заинтересованность выразило НТВ, но потом то ли охладело, то ли не нашло средств. А идея была стоящая, о чем свидетельствует пилотная серия, которую Бронзиту все-таки удалось сделать.

Пародия на «Крепкий орешек» начинается с того, что из лифта на 9999 этаже появляется малыш с плюшевым мишкой в руках. Неуверенная ребячья подпись «Брюс» и от нее стрелочка — к малышу. Чтобы мы не ошиблись... Это он, как свидетельствуют крупные титры, «неистребимый», «неколебимый», «круче всех». В те полторы минуты, что длится фильм, крутого Брюса отстреливают, поджигают, втыкают в спину нож, взрывают. Причем злодеи не гнушаются ничем. В кадр влезает большая нога и бьет малыша в живот. Больно. Так больно, что в ярости малыш Брюс побеждает всех бандитов. Одного из них — ножом, выхваченным из собственной спины. Конечно, малыш Брюс спасает от смерти милашку Холли. И застывает вместе с ней под надписью: Brus+Holli= Звучит знаменитая рождественская Jungle bell. В углу комнаты зажигается елка, а по экрану сплошным потоком текут геометрически скроенные, микроскопические, нечитаемые титры. А в жизни закономерный финал этой праздничной, как рождественская индейка, истории — очередной Гран-при Анесси в категории короткометражных фильмов.

Жаль, что сериал не состоялся. Один «Титаник» чего бы стоил! Зрители наверняка с удовольствием посмеялись бы над своей неуемной сентиментальностью, увидев в фильме Бронзита знаменитую парочку — то скрывающуюся под водой, то всплывающую, как поплавок, для очередного поцелуя.

Сегодняшняя жизнь аниматоров почти не обходится без рекламных пауз. Были они и у Бронзита. Вопрос в том, чем заполняются эти «паузы». Бездушным ремеслом или все-таки анимацией. Ведь в рекламе можно попробовать разные техники: от традиционной перекладки до возможностей современного компьютера. Общеизвестно, что главная трудность — убедить заказчика отказаться от его стандартных заготовок и настоять на своем решении. Но, похоже, тихому, застенчивому Бронзиту это удается. А иногда удается реализовать и не связанные с рекламой идеи.

Из микрофильмов, рекламирующих радиотелефоны, у Бронзита уже составился настоящий сериал об агенте 007. В этом сериале легко угадывается так и не осуществленный пародийный замысел.

Малюкова Л. «Фильмы, которые построил Бронзит» // Искусство кино. 1999. № 9

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera