Что и говорить — [«На краю Земли»] совершенство. И, как любое совершенство, — тупик: и что теперь? Да, штук восемьдесят наград на разных фестивалях. А Бронзит соскакивает с разогнавшегося поезда и плетется дальше пешком, сворачивая у каждого светофора: а тут что?
Рекламные ролики. 3D анимация в фильме «Божество». Полнометражный и коммерческий «Алеша Попович...». Критики хватаются за головы: куда? Ведь так все было хорошо! Была ведь такая замечательная авторская анимация, и вот... Даже «Божество» рецензируется с сожалением: фильм-то хороший, да формат подкачал, уж больно модный... Не авторский.
На самом деле, «Божество» стало 3D только потому, что Бронзиту понадобился многорукий бог, а плоскостной рисунок, как решил режиссер, для такой фактуры не годился. А если делать объем в студии — то как будет муха летать? Не на веревочке же? Так коммерческий формат произрос из совершенно некоммерческой задачи. «Алеша Попович и Тугарин Змей» — в некотором смысле обратный пример. Как из коммерческой задачи произрос некоммерческий режиссерский опыт.
Полнометражный мультфильм для кинопроката — это совсем другое кино.
Большой жанр. Другая композиция, другой ритм, другой объем. Другой сюжет — одним внутренним движением и внутренним событием не обойдешься. Общие, средние и крупные планы. Герои с характерами, т. е. пресловутой психологией. Да и самих героев сильно побольше. Разные рамки, разные декорации. И, ко всему прочему, чужой сценарий и немыслимые сроки: год на полнометражный фильм. Подчеркнем: коммерческий полнометражный фильм. Т. е. полная противоположность всему тому, что до этого делал Бронзит. Как хотите, но это — профессиональный вызов.
«Алеша Попович...» стал, как плод брака по расчету, дитятей не до конца родным, но все же не бастардом; не шедевром, но и не халтурой; с ярко выраженными родимыми пятнами стахановского аврала, но и невысокомерного профессионализма. А с многих точек зрения — фильмом любопытным и даже поучительным.
Во-первых, былина как материал оказалась попаданием стопроцентным. Это не просто «наше, свое, родное», а такое «родное», которое существует в отечественном сознании одновременно на двух абсолютно противоположных полюсах. Высоком — героика, история, патриотизм, пафос, «русская земля», «выходи, идолище поганое», и т. д. И низком — в виде ширпотребных «трех богатырей», растиражированных на ковриках, конфетных обертках и папиросных коробках. Вошедших в анекдоты именно потому, что громокипение пафоса всегда рождает защитную иронию. Поэтому для травестийной игры три богатыря, никогда не встречавшиеся вместе в реальных былинах, — эдакие Атос, Портос и Арамис, кодифицированные Васнецовым, — годятся гораздо лучше, чем любой герой волшебной сказки. Когда в фильме Алеша Попович возвещает: «Пусть отведают силушки богатырской!» — героически жестикулируя и сшибая при каждом движении с пенька несчастного деда, который шлепается самым комическим образом, — это и есть наглядная формула опрокидывания, иронического снижения. Надо сказать, самый что ни на есть фольклорный прием. И постмодернистцкий одновременно.
И там, и там — разборка клише, комическая деавтоматизация. Способы тут все известные. Реализация метафоры: Алеша растет «не по дням, а по часам» буквально. Перемещение объекта в другой культурный контекст: дупло-лохотрон, к примеру, или оттиск «2garin» на золотом слитке. Совмещение внутри одного пространства архаического образа врага — темной силы, т. е. реального хтонического черного облака (которое даже не умеет членораздельно слова произносить и издает только междометия голосом самого Бронзита), и совершенно не эпического князя Владимира, который вместо того, чтобы быть святым, как ему положено, тырит золото у ростовчан не хуже самого заклятого врага (и озвучен Сергеем Маковецким с неповторимо современными интонациями). И т. д., по Проппу и Леви-Строссу.
Во-вторых, создатели фильма сообразили главное: сейчас зрительскую симпатию к безупречному героическому герою пробудить невозможно. Он может вызвать только скуку, переходящую в зубную боль. Чтобы справиться с инерцией казенного патриотического занудства, потребен не Александр Невский (или, простите, Святой Владимир), а тот самый охлопковский увалень, который речей говорить не горазд, зато оглоблей садить умеет и обладает вечно незамутненной харизмой «простого человека»: не шибко умного и задачливого, но сильного, доброго и симпатичного. Да к тому же и влюбленного — в девушку и Родину одновременно.
Дальнейшее было только делом техники: поместить его в родную Бронзиту стихию гэга и тем самым довершить превращение былинного молодца в лирического придурка клоуна. А чтобы отсечь поползновения — посчитать этого новоявленного героя трикстером, выдать для правильного фона (потому что по прямому назначению так и не используют!) богатырского коня: редкостную скотину во всех возможных смыслах этого слова. И окружить персонажами в тон, чтобы не заскучал в одиночку.
В-третьих, плоский лубок, с одной стороны, вполне подошел по стилистике, а с другой — сэкономил время и деньги. И заодно дал возможность не ввязываться в неродной 3D. Причем Бронзит не отказал себе в удовольствии порезвиться и с плоскостью — создав, к примеру, березовый лес, который, как эшеровская обманка, с легкостью разворачивается в любую сторону, потому что он все равно — фикция, дурачение головы. Бронзит был бы не Бронзит, если бы позволил зрителю забыть о том, что анимация суть чистой воды условность, а потому вещь сколь несерьезная, столь и магическая.
Ну и так далее. Как бы ни морщились, а, судя по результату, Бронзит выкрутился. И выкрутился не только с наименьшими потерями, но и с некоторыми несомненными приобретениями: опытом нового тайминга, нового монтажа, а главное — нового героя, с психологией, пусть пока такой простенькой. Со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Любопытно, что ровно те же крупные планы и психологически точные вещи появляются у Бронзита и в другом фильме, который делается параллельно: «Кот и лиса» для пилотовского проекта «Гора самоцветов». Здесь иронический код, сквозь который пропускается фольклорная сказка, скорее щедринского свойства — чего стоит одна только пуговица-глаз как атрибут власти и способ самоидентификации! Но как только пуговица эта из глаза вываливается, она немедленно приглашается на главную роль в старой и любимой самодостаточной игре с предметом.
Приключения этой пуговицы, ее перекатывание из кода в код, пока несколько механическое, наводит на мысли. Судя по всему, даже для исполнения любезного режиссерскому сердцу клоунского гэга Бронзиту уже не хватает услуг персонажей-статистов. Теперь ему нужен герой. И, похоже, не просто клоун, а герой трагикомедии. Тот, который, перебрав все балаганные способы извлечь комическое из застрявшей тросточки и доведя зрителей до истерики, все-таки в конце концов извлекает эту тросточку из щели, берет ее в руку и бредет себе дальше уже по вполне психологической истории. Ну, конечно, время от времени спотыкаясь, поскальзываясь или залепляя кому-нибудь кремовым тортом в рожу... Как же без этого. Новые времена.
Грачева Е. Новые времена Константина Бронзита // Сеанс. 4 февраля. 2010