Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
Таймлайн
19122021
0 материалов
Поделиться
Остался прежним
Олег Ковалов о фильме «И возвращается ветер...»

Входят ли дважды в одну реку? Фильм Михаила Калика называется «И возвращается ветер...» (СССР/США, 1991) и начинается с того, как вокруг вернувшегося изгнанника кружатся смеющиеся, сияющие лица старых друзей: прибавилось морщинок и проседи, а глаза их прежние, молодые... Пенится шампанское: мы ещё ого-го! ещё доспорим, ещё допоём наши песни!.. Сцена напоминает видение, сладостный эмигрантский сон, но...

...эти картины в перестройку стали реальностью. Каждый такой приезд был событием и казался предвестьем счастливой утопии. Вместе с Аксёновым, Любимовым, Синявским, Неизвестным... — на родную землю ступил и Михаил Калик. 

Он прочно записан в «шестидесятники», но его самосознание пробудил вовсе не ХХ-ый съезд. Сорвав со студенческой скамьи в 1951-м, его швырнули в свирепый таёжный лагерь, где люди вымирали сотнями, он выжил и после реабилитации вернулся во ВГИК. Судьба, казалось, вела Калика к суровому социальному кино... Однако его «Человек идёт за солнцем» (1961) напоён звонкими красками и поэзией инфантильного неведения — изломы биографии Калика резче подчёркивают здесь внутренний склад его поколения. 
«Дети ХХ-го съезда» — действительно, совсем... по-детски мечтали как бы «переиграть», перехитрить историю, вернувшись в некую изначальную точку, откуда пошло её «искривление» — чтобы само собой «исправилось», излечилось настоящее. Отсюда — витающая в воздухе тех лет идея возвращения к незамутнённым истокам ленинизма и революционной романтики, к знамёнам, очищенным от грязи. Отсюда — возврат к «простым» истинам и понятиям, культ незамутнённого взгляда и детства как «чистого листа». Ребёнок, открывающий мир — один из главных героев искусства «оттепели». 
Название ленты Калика — словно подпись к наивному детскому рисунку. Маленький мальчик идёт «за солнцем» — вот и весь сюжет фильма, складывающегося из россыпи зарисовок, маленьких новелл, лирических импровизаций. Калик не просто щеголяет приёмами «свободной» драматургии и раскованного монтажа — он упоённо наверстывает украденное у него казёнными догмами, создавая бесценный документ эстетических пристрастий молодёжи эпохи «разорванного занавеса». На неё рухнули открытия прошлого и настоящего, и «современным искусством» она скопом считала и абстракционизм на выставке США в Сокольниках, и «телеграфный стиль» Хемингуэя, вообще-то рождённый в 20-е годы, и завитки-мазки Ван Гога, вообще-то художника 19-го века...

«Человек идёт за солнцем» — дневник личных открытий Калика, ошеломлённого и городской кинопоэмой Вертова, и «Красным шаром» Ламорисса, и «Танцем» Матисса, и, страшно сказать, сюрреализмом — в кадрах сновидения бесшумно плыли в пустынную перспективу улицы принявшие вдруг текуче-податливые формы автомобили... «Современный стиль» воплощала здесь и музыка М.Таривердиева, а блюз-речитатив на замысловатые стихи Семёна Кирсанова, идущий на фоне расплывающихся пятен и неоновых зигзагов, просто ошарашивал своим «модернизмом». Телевидение тех лет обожало эффектные фрагменты из этой ленты, явно восполняя нужду в неведомых тогда «клипах».

Сегодня эти «эксперименты» вполне наивны — казавшаяся куда непритязательнее лента «До свидания, мальчики!» (1964) несёт истинные новации: она создана в стиле «ретро», когда и термина этого не было. Как и в пронзительной повести Б.Балтера, прощание с детством в приморском городе изображалось словно сквозь дымку лирического воспоминания, и не так уж много было здесь прямых социальных реалий середины 30-х. Но невысказанная тревога пропитывала самые идиллические кадры, делая их безмятежность хрупкой и обманчивой. Юный герой ощущает, что его мир — с мамой, морем, любимой девушкой Инкой, друзьями, их уютными семьями, городскими чудаками, фокстротами, мечтами, книжками, ночными прогулками вдоль кромки пляжа, — словно висит на волоске и вот-вот рухнет в бездну. Открытием было — вторжение в ткань фильма нацистской кинохроники, отбрасывающей резкий отсвет на его кадры. В ленте есть, вероятно, и непроизвольный обертон — щемящая история несостоявшихся надежд юных идеалистов предсказывала окончание исторических времён, отмеренных самим «шестидесятникам»... 

...явно — «подстреленным на лету». Фильм Калика «Любить...» (1968/1990), сплавляющий воедино «игровое» действие, хроникальные интервью, съёмки скрытой камерой, титры-цитаты из «Песни Песней» — достоин времён Годара и шедевров чешского кино. Авторская версия фильма канула в недрах славного идеологического ведомства. Так оскопляется кино — остаётся скорбеть о нерождённых направлениях и упущенных возможностях. 
Зачин новой ленты Калика говорил: друзья, я остался прежним... В картинах довоенной Москвы действительно видна рука автора фильма о мальчиках 30-х годов, но растроганность наша вскоре сменяется изумлением...

Конечно, «о времени и о себе» рассказывали многие режиссёры, но чтобы снять попросту киномемуары, да ещё огромнейшие по метражу... Нет, такого не было! Лирический герой всегда — обобщение, здесь же — на экране предстают фрагменты фильмов Михаила Калика, сцены его детства, обучения во ВГИКе, лагерных испытаний, войны с цензурой, пути в эмиграцию... Инсценированы съёмки «Ивана Грозного», где будущий режиссёр увидел Эйзенштейна... Роль Сергея Юткевича, наставника и защитника дерзкого студента, играет Олег Ефремов, в демагоге, сыгранном Станиславом Говорухиным, узнаётся Сергей Герасимов... Достаётся здесь и несгибаемому ортодоксу от киноведения, и многим другим...

Итальянский маэстро из самой известной исповедальной ленты — ошибался, блуждал в тупиках, был слаб, грешен и комичен. Здесь же на экране — словно почтительно переворачиваются страницы томика из серии «Жизнь замечательных людей»: герой создаёт сплошь шедевры, страдает за правду и мужественно бьётся с мракобесами... — оставаясь «правильным» и постным, как марионетка соцреализма. 

Калик вряд ли создавал напыщенный «памятник себе». Он был вполне последователен, вновь выражая настроения поколения — вдруг окрылённого шансом словно вернуть к себе молодость и внимание, призывно прозвенев и в обновлённой стране. Легко винить государство в том, что обнадёженные «шестидесятники» оказались, в общем, им не востребованы, но... драматическую несостоятельность претензий легендарного поколения на нынешнее лидерство фильм выразил самим контрастом меж артистизмом прежних кадров Калика и дряблой соединительной кинотканью между ними. 

У Бредбери путешественник в прошлое случайно раздавил бабочку — и история неотвратимо пошла по гибельному пути. Возвращение, словно из небытия, людей, вычеркнутых из словарей и справочников, одаривало детской надеждой на... «воскрешение бабочки»: казалось, что, как бы «вернув всё на место», можно скоренько «исправить» настоящее, наверстать упущенное, вправить вывихнутый сустав века. Но — чудес не бывает, и история надежд новой «оттепели» след в след повторила историю иллюзий первой. Фильм, самим появлением своим обещавший восстановить разорванную «связь времён» — явил их разрыв и оказался пророческим и печальным социально-психологическим документом.

Ковалов О. Новейшая история отечественного кино. 1986-2000// Кино и контекст. Т. II. СПб.: Сеанс. 2001.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera