Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
Таймлайн
19122020
0 материалов
Поделиться
О бедных рыцарях
Из письма Эрмлеру об экранизации «Идиота»

<...> В Мышкине он [Ф.М. Достоевсикй — прим. редакции], действительно, выразил Дон-Кихотскую чистоту, веру и главное — конфликт со средой. Замысел благороден: всегда чистых сердцем, высоких помыслами людей, люди — практики, серьезные люди считали идиотами. Способность к самопожертвованию деляги и циники приравнивали к идиотизму. Достоевский замыслил идиота — «положительно — прекрасным». В романе оказывается, что идиоты глубже, целостнее, умнее своих судей. Они и сильнее их. Мышкин своим обаянием смог покорить целые группы людей, с которыми деловое общество не в состоянии было справиться.
Рыцарь Достоевского воевал своим оружием. И только одиночество Дон-Кихотов против всех сил действительности привело к разрушению мышкинских иллюзий.

Я просмотрел роман, вспоминая параллельно разных «бедных рыцарей» и не нашел возражений, что Достоевский написал прежде всего об этом.

Остальное все побочно, служебно. Остальное может быть подвержено сокращениям, изменениям в нужной трактовке.
Писать же по роману композицию «Настасья Филипповна», все равно, что по «Дон-Кихоту» Сервантеса писать сценарий «Дульсинея Тобосская». Это значит сыграть на увлекательном с небольшой примесью авторских задач. Так поставили в МХАТе «Анну Каренину», выкинув идею Толстого почти целиком — Левина и Китти; их нет вообще в этой инсценировке. Гениальный роман преобразился в адюльтер. По нему и вышло, что Каренин, старый муж — не более, чем подлец!

Толстой относился к нему не так легкомысленно.

Настасья Филипповна, Рогожин и другие — обаятельные определители образа Мышкина. В них, конечно, реализуется главная тема. И только преувеличенная забота Достоевского о драматизме действия сделала их на первый взгляд даже мешающими основному. Основное — трагический разрыв между идеалом и возможностями, обреченность человека, стремящегося к гармонии при отсутствии опоры в реальной жизни.

Финал образа «бедного рыцаря» выражался в двух видах, в зависимости от силы или слабости характера. Сильные характеры, люди настоящей веры и воли оставались идиотами до конца. Они или погибали физически в борьбе за свои идеалы, или обречены были всю жизнь жертвовать своим благополучием, находясь в беспрерывном конфликте со своими родными и знакомыми, со всеми, с кем хотели или вынуждены были иметь дело. Они не искали компромисса со своей совестью.

Слабые характеры, уступая свои лучшие качества ради личной выгоды, постепенно растворяются в среде. В лучшем случае они, оставаясь для себя честными, избегают проявлять эту честность — так легче живется. В огромном большинстве характеры и прежние, и настоящие вынуждены содержать в себе такое противоречие. Все обычные люди в разном возрастe, одни с горечью, другие с удовольствием изменяли, наконец, своей совести. Сильными характерами были те, кого по праву считают героями, люди замечательные. Или вымыслы, подобные Мышкину.
Мышкин, конечно, принадлежит к сильным.

Внешняя его хилость, даже болезненность, только подчеркивают внутреннюю волю; также Сервантес создал в хилом рыцаре образ необычайной силы духа.

Всегда лучшие люди с горестью наблюдали это движение человека — от идеалов, иллюзий к ограниченности. Вся молодежь Толстого испытывает на себе такое движение. Возвращение Нехлюдова назад, к отроческой честности Толстой назвал «Воскресением».
Достоевский, написав «положительно-прекрасного» человека, забеспокоился — может ли он быть в действительности: «Неужели фантастический мой „Идиот“ не есть действительность, да еще самая обыденная!»

Нет смысла искать примеров «слабого характера». Они в биографии каждого человека. Это, скорее, обычные характеры. И теперь молодежь, также, как и у Толстого, с возрастом испытывает на себе «утрачивание иллюзий». Толстой называл такое изменение в жизни человека — «страшными переменами». Он объяснял это слабостью сопротивления внешним влияниям: «...и вся эта страшная перемена совершилась с ним только оттого, что он перестал верить себе, а стал верить другим. Перестал же он верить себе, а стал верить другим потому, что жить веря себе было слишком трудно. Мало того, веря себе, он всегда подвергался осуждению людей, — веря другим, он получал одобрение людей, окружающих его.

И кончилось тем, что Нехлюдов сдался. И в первое время отречение от себя было неприятно... потом он почувствовал даже большое облегчение». Разве не переживает то же самое всякий обычный человек?

В качестве опорных примеров людей необычных, преодолевших влияние среды, продолжающих до конца вести «рыцарский» образ жизни — я сошлюсь на двух поэтов. Они жили совсем недавно, в наше время. Это — Маяковский и Хлебников. Они умерли и потому их можно рассматривать, как образы литературные. Тем более, что они оставили память о себе в своих стихотворениях. Как у всякого настоящего художника, характер их поэзии соответствует их собственному характеру.

Маяковский всего себя посвятил борьбе за чистоту в человеке. Он перенес свой личный конфликт в поэзию. Будучи чрезвычайно сильным поэтом, он оказался слабее предмета своей борьбы, как человек; но если не упустить из виду, какое серьезное значение он придавал быту, обычному взаимоотношению людей, то его смерть можно сравнить с финалом трагедии. Его жизнь и гибель, мне кажется, представляют ту форму крайнего выражения конфликта, которую брал для своих вещей Достоевский. (А по схожести конфликта — в частности — «Идиот»)

«...Я бегал от зова разинутых окон...»  — такой стих у поэта с оптимистичной верой в справедливость, с верой в человека. Да, этот стих мог войти в книгу Блока «Страшный мир». Значит, этот мир незримо присутствует среди нас? Не он ли продолжает сбивать иллюзии, как и прежде, вынуждает к «страшным переменам».

«...Я день, я год обыденщине предал,
Я сам задыхался от этого бреда.
Он жизнь дымком квартирошным выел.
Звал: решись с этажей в мостовые...»

Не такой ли мир Рогожиным обернулся для Мышкина, когда он, со своей верой, побежал в глубину каменных ворот, к нише на темной лестнице? Маяковский сделал себя неуязвимым для больших врагов и погиб от врага малого, спрятавшегося. Этот враг потом, на вечеринке, симпатичный и веселый, между шуток и хохм рассказывал о нем дамам, наверное, его же словами:

«...Ну и интересно!
Так, говорите, пополам и треснул?
Должен огорчить вас, как ни грустно.
Не треснул, говорят, а только хрустнул».

Нельзя считать судьбу Маяковского типичной для времени. Но его конфликт заставляет призадуматься. Обычно незамечаемые взаимоотношения со средой в его жизни достигли предела.
Хлебников был настоящий «бедный рыцарь». Его личная судьба удивительно похожа на судьбу его «идиотской» поэзии. Маяковский в речи на смерть Хлебникова назвал его от имени Пастернака, Асеева и других поэтов — поэтическим учителем и «великолепнейшим, честнейшим рыцарем в нашей поэтической борьбе».

Как ни различны Маяковский, Хлебников и Мышкин, мы все же полагаем, что это люди одного порядка.

Если бы Мышкин писал стихи, он написал бы:

«Сегодня снова я пойду 
Туда, на жизнь, на торг, на рынок,
И войско песен поведу 
С прибоем рынка в поединок...» 

или: 

«...Мне спойте про девушек чистых,
Сих спорщиц с березою-деревом,
Про юношей стройно-плечистых

(и он по-хлебниковски поломал бы метр)
Есть среди вас они — знаю и верю вам»

Хлебников сходен о Мышкиным и внешне и внутренне. Он обладал огромной силой влияния на окружающих. Акыны в Средней Азии, не понимая русского языка, слушали Хлебникова, как слушают иноземных мудрецов-дервишей. Это мышкинское обаяние правды. Он, как и Мышкин, был непонятно для других прозорливым, его поэтическое чутье походило на пророчество.

Конфликт Хлебникова с современной средой — это конфликт «Идиота» Достоевского. В образе современном — в Хлебникове мы видим наиболее прямое соответствие с образом «идиота» — Мышкина. <...>

Декабрь, 1944 г.

ЦГАЛИ СПб.  Фонд Р-605.  Опись 1.  Дело 101

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera