Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
2022
Таймлайн
19122022
0 материалов
Пять писем от Михаила Ромма
О постановке «Две стрелы»

Александр Володин: К тому времени, когда я получил от Михаила Ильича Ромма первое письмо, он был в моем представлении человеком, который отличался от всех кинематографистов, от всех художников и ученых, от всех старых и молодых людей. Он жил в особом мире смелых, чистых далеко идущих мыслей, неожиданных решений и поступков. Его нравственный облик был до непонятности безукоризненным. Он существовал словно в другой жизни, из которой письмо дойти не может.

Но оно дошло.

(В то время я написал нечто вроде повести «Похождения зубного врача», дал ее прочитать Олегу Николаевичу Ефремову, который показал ее Михаилу Ильичу.)

Первое письмо

«Мне чрезвычайно понравился Ваш зубодер, его недолгая слава, его крушение и так далее.. Просто смеялся от радости, когда читал... Это чудесно и ни на что не похоже!

Сейчас это повесть, но в ней лежит целиком с ножками и ручками готовый сценарий!

В общем, хочу вступить с Вами в преступные договорные отношения».

Александр Володин: Фильм снял его ученик Э. Климов.

Вскоре после этого Михаил Ильич пригласил меня домой, рассказал замысел своей новой работы и предложил вместе написать сценарий.

Но мысль, чтобы стать соавтором Михаила Ильича, была для меня кощунственной. Я не понимал, зачем я нужен ему, что могу дать, чем могу помочь. У меня не было того жизненного опыта и той широты социальных интересов, которые были необходимы для работы с Роммом.

Я сказал ему об этом и, терзаясь, уехал в Ленинград.

Второе письмо

«Вы уже, наверное, думаете, что весь наш разговор был с моей стороны либо треп, либо разведка. Просто я хворал, замотался, зашился, запоролся, зарапортовался, затуркался, зазнался, занесся и вообще подыхаю от суеты. Но я хочу, чтобы Вы знали, что тот замысел, то смутное намерение, которое я пытался Вам промычать, остается в силе. То есть я имею в виду мое посягательство работать с Вами.

ЦК комсомола предлагает мне поездку по новостройкам и новым городам Сибири и Урала. Им интересно, чтобы я прочитал там лекции или беседы о кино, а меня за то познакомят с интересными людьми.

Не хотите ли Вы присоединиться?

Если бы удалось поехать вместе, мы бы поискали вместе киноруды.
Если поездка Вас не увлекает, я готов на всяческие другие варианты (приехать в Ленинград, или работать в Москве, или поехать в какой-нибудь вертеп творчества при ССП).

Во всяком случае, я хотел бы продолжать более плотно нашу первую беседу. Руки у меня развязаны. Я не тороплюсь, но и сидеть без дела нельзя, просто затаскают по разным оргделам.

За всю свою жизнь я не получал столько писем, сколько пришло за три месяца по „9 дням“. Значит, что-то задела картина, и не хочется терять форму.

Очень прошу Вас: напишите о своих намерениях и планах. Я человек довольно упрямый, и мне почему-то кажется, что с Вами мне будет интересно работать...»

Александр Володин: Но и я был упрям. Я твердо решил лишить себя радости, которую дала бы мне общая, пускай трудная, работа с таким человеком. Он легко будил во мне воображение, но я по-прежнему считал, что не смог бы его дополнить, внести в его замысел что-либо существенное. Он владел в совершенстве тем искусством, где я хорошо и уверенно чувствовал себя лишь как зритель. Я написал ему об этом.

Третье письмо

«Я нисколько не обиделся на Ваше письмо, но только огорчился. Мне правится то, что Вы пишете, Вы сами мне нравитесь, мне хотелось встретиться с Вами. Чего же не хватает?

Может быть, я настолько старше Вас, что Вы стесняетесь? Зря! Я совершенно, начисто, абсолютно лишен ощущения собственной почтенности и даже ощущения старости. Я часто говорю о старости и прочее, чтобы напомнить себе: ты старикашка, ты смертен, не будь мышиным жеребчиком, не разглагольствуй, не суетись и прочее. А все не выходит!

Ну, хорошо, будь по-Вашему. Я попробую Вам что-то сочинить или найду собеседника понахальнее, который послушает мои куски и тем поможет собрать какое-то строение.

Но потом Вы не откажетесь вступить в акционерное общество „Кобыла“ и написать хотя бы куски (а я уж буду клеить)?

Почему „Кобыла“, я сейчас объясню. Был банкет в Карловых Варах, и я в тосте упомянул, что число „13“ у меня счастливое: я поставил „13“, „9 дней“ моя тринадцатая картина, а фестиваль тоже тринадцатый и так далее. Тогда Блиер (француз, член жюри) рассказал такой анекдот: человек прожил на чужбине 13 лет, вернулся 13 числа, сел в поезд, вагон номер 13, место 13. 13 дней он ждал, что будет. Лотом пошел в казино, поставил на 13-й номер и выиграл 13 миллионов. Назавтра пошел на бега, поставил все на кобылу номер 13. Она пришла тринадцатой.

— Так вот, — сказал Блиер, — „9 дней“ — это казино, но берегитесь кобылы, господин Ромм.

С тех пор я называю следующую свою работу „Кобылой“.
Крепко жму руку и надеюсь все-таки встретиться с Вами на работе».

Александр Володин: Моя пьеса «Две стрелы», действие которой происходит в XII веке до нашей эры, каким-то образом попала к Михаилу Ильичу. У него возникла идея снять фильм на основе этой пьесы.

Четвертое письмо

«...Ваш неолитический детектив (или социально-неолитический) поражает простотой, точностью замысла и малословием. По нашей режиссерской манере немедленно хочется изобразить на этой плотной ткани всевозможные узоры, но ежели состоится наше предприятие, я постараюсь, елико возможно, избежать соблазна, не роскошествовать и не распускать хвост.

Пока я, пожалуй, рискну показать Вашу пьесу в объединении.
Мне очень хочется сделать картину быстро и снять всю натуру в будущем году (раньше, естественно, не успеть)».

Письмо в творческое объединение «Товарищ»

«Дорогие товарищи!

После очень трудной работы над двумя документальными, политическими, сложными фильмами я вынужден просить Вас разрешить мне сделать перерыв.

Я имею в виду постановку несложного, веселого, комедийного фильма „Детектив каменного века“ по сценарию Александра Володина.

Действие происходит действительно в каменном веке, в лесу и в пещерах.

Это действительно детектив.

Действительно очень веселый и вместе с тем трогательный.

Люди каменного века умны и интересны, они, разумеется, знают меньше нас и немножко наивны. Но это люди в самом благородном смысле слова, движимые любовью, ревностью, стремлением к счастью.

Идея фильма выражена полностью замечательными словами Ф. Энгельса в его знаменитом труде „Происхождение семьи, частной собственности и государства“. К этому труду Энгельса мы будем обращаться постоянно во время работы над сценарием и фильмом.
Надеюсь, что эту работу я смогу начать в 1972 году и закончить в 1973 году.

Я не хочу делать фильм постановочно сложным. Одна экспедиция, ориентировочно — на юг (Самшитовая роща под Пицундой), и несколько опять же не слишком сложных декораций в павильоне.
В качестве исполнителей главных ролей я хочу пригласить актеров комедийного дарования (скажем, Е. Леонова, А. Папанова, Ю. Никулина, З. Гердта, Е. Евстигнеева, Г. Вицина и других).
Этот состав, пожалуй, яснее всего определит направление будущего фильма.

Убедительно прошу Вас помочь мне поставить этот фильм. Начинать его надо со сценария. Поэтому прежде всего необходимо заключить договор с А. М. Володиным.

После архитрудной работы над „Обыкновенным фашизмом“ и „Миром сегодня“ картина „Детектив каменного века“ должна быть для меня своеобразным отдыхом.

С уважением Мих. Ромм.

10 августа 1973 года». 

Александр Володин: Михаил Ильич, как я узнал позже, начал репетировать сцены «Двух стрел» на своем курсе во ВГИКе. Всю жизнь он отталкивался от себя прежнего в своих кинематографических странствиях. Так он прожил несколько жизней. Но и несколько приходят к концу.

Через два месяца после смерти Михаила Ильича Ромма я получил от него письмо. Непосильно было понять, что происходит. Меня трясло на лестнице у почтового ящика. Несколько мигов казалось, что он еще жив. Потом я понял: близкие ему люди, разбирая его бумаги, отправили адресатам письма, которые он не успел отослать при жизни. Вот одно из них, для меня последнее.

Пятое письмо

«30 уколов — и мне стало гораздо лучше. Обидно, что механизм человека с его неповторимой индивидуальностью так вульгарно прост: смазали, стукнули — и снова тарахтит.

Картина моя медленно (очень медленно!), но неумолимо движется вперед. Конец пути пока в тумане. И чем кончится конец — тоже неизвестно. Но как только я смогу хоть сколько-нибудь прилично сколотить мой рыдван, я попрошу Вас приехать в Москву. Мне очень нужно и поговорить о нашем каменном веке, и показать Вам картину.

Пока я еще не в силах вразумительно объясняться: устал!..
„Детектив каменного века“ остается моей единственной перспективой (если у меня вообще есть перспектива).
Но, боже, как трудно доползти до конца! 23.10.71 г.»

Володин А. Пять писем // Искусство кино. 1981. № 1.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera