Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
Таймлайн
19122020
0 материалов
Поделиться
Черный квадрат Хржановского
Виктор Торопов о «4»

Ранним ноябрьским утром в петербургском Доме кино состоялся просмотр фильма молодого московского режиссера Ильи Хржановского «4» по оригинальному сценарию Владимира Сорокина. Зал был, на самый оптимистический взгляд, практически пуст. А зря... Сценарий Сорокина нигде не публиковался, у фильма «4», успевшего, правда, побывать на фестивале в Венеции, нет разрешения на прокат и, похоже, не будет.

В ночном столичном баре сталкиваются и принимаются, интересничая, врать друг дружке трое: проститутка, выдающая себя за директора по продажам рекламной фирмы, оптовый торговец мясопродуктами, объявляющий, будто он служит в Администрации президента, и настройщик роялей, называющий себя биологом из «почтового ящика» и рассказывающий фантастическую историю (этой ролью — ведь фильм снят несколько лет назад — дебютировал в кино музыкант и поэт Сергей Шнуров, успевший позднее засветиться у других режиссеров).

Оказывается, эксперименты по клонированию (называя его дублированием) в нашей стране начали еще при Сталине и Берия. И никогда не прекращали. К настоящему времени счет только человеческих «дублей» идет на многие и многие тысячи (а клонируют, разумеется, не только людей). Причем в ходе экспериментов установлено, что самые удачные дубли получаются при клонировании четверками. «4», как выясняется — это вообще магическое число. А что такое тройка? Четверка, из которой выпал один элемент.

Трое в ночи расходятся, разругавшись, — и попадают в мир, в котором и впрямь правит магическое число 4. Торговцу мясом предъявляют четырех поросят невиданной «круглой» породы, покойный Хвост в эпизодической роли кормит рыбок в четырех аквариумах, Шнур играет на четырех роялях, на ночных улицах злобно воют четверки собак, проститутке наговаривают на автоответчик известие о смерти ее сестры-близняшки (одной из четырех), страшные старухи на поминках зарубают одну свинью из четырех (и, сожрав, как свиньи, бросают свиную голову на съедение трем осиротевшим хрюшкам). На оргии, с которой явилась в ночной бар героиня, обнаженных тел тоже, разумеется, ровно четыре штуки. И с ее уходом остается три... В конце фильма взмывают в небо, унося пушечное мясо в «горячую точку», четыре самолета, и вслед за этим по безлюдному шоссе проезжают четыре поливальные машины.

В самых неожиданных компаниях и обстановках назойливо сквозит мотив тиражирования: настройщик роялей пляшет на дискотеке в окружении аж нескольких десятков точно таких же «шнуров». В жуткой деревне лепят на продажу кукол из хлебного мякиша — и все на одно лицо, которое в финале картины оборачивается посмертной маской удавленника Мурзенко. Питерский сценарист и актер сыграл здесь свою первую большую роль — единственного мужика, оставленного на племя во всей старушечьей округе, граничащей с полигоном, тюрьмой и мясозаводом (чем опять-таки образуется магическое число 4).

Постепенно начинаешь подозревать, что дублей в России не десятки или сотни тысяч, как утверждает, фантазируя, пьяный настройщик, а без малого сто пятьдесят миллионов. Не считая, разумеется, свиней, собак, самолетов и поливальных машин. Подозреваешь, что мы все испечены, как караваи в старушечьей печи, четверками. И назначение у всех, как у тех же караваев, максимум двойное: либо нас сожрут, либо разжуют беззубыми ртами, чтобы превратить в мякиш, а из мякиша вылепят — и тоже четверками — бездушных кукол. Которых — как в фильме — разорвут в тряпичные клочья, добираясь до хлебного мяса, голодные псы. И тоже четверками.

(Занимательная нумерология заставляет вспомнить роман Виктора Пелевина «Числа», в котором эта тема главенствует, а в гротескном образе банкира Сракандаева выведен, по мнению критики, сценарист фильма «4» Владимир Сорокин. Режиссер Хржановский рассказал автору этих строк, что Сорокин с Пелевиным познакомились как раз на съемках этой картины четыре года назад. Но это так, кстати.)

Прозаик Сорокин сейчас чувствует себя ВПЗР (Великим Писателем Земли Русской). Пишет, увы, соответственно — начиная со «Льда», продолжая «Бро»-м и весьма симптоматично перебравшись из радикального издательства «Ad Marginem» к «Захарову», специализирующемуся главным образом на литературном ширпотребе. Заслуженный элитарный успех «Голубого сала» негаданно обернулся массовыми тиражами (вовремя подсуетились путин-югенд) — и писателю захотелось и дальше выдавать на-гора блокбастеры. Но компромисс с судьбой, как правило, бывает односторонним (Ст. Ежи Лец) — и еще одного Акунина из автора «Нормы» и «Очереди» не вышло. Однако тут перед нами Сорокин, каким он был самим собой задуман и выстроен или, если угодно, выблеван — Сорокин в собственном соку. К счастью. И, опять-таки к счастью, режиссура полностью адекватна литературной основе. Брезгливым и нервным рекомендую выйти, остальным настоятельно советую посмотреть. Шоковое, а в кульминационных точках — электрошоковое воздействие гарантировано.

По Сорокину снимают на удивление хорошие фильмы. Такова и «Москва» Зельдовича, и — с некоторыми оговорками — «Копейка» Дыховичного. Но в обеих этих лентах сумрачно-отвратительный мир писателя дан лишь намеком, в крайнем случае, пунктиром. Женщина, которую берут сквозь карту России, проделав отверстие в том месте, где на карте находится Москва, — в первой картине; Краско-младший в роли служивого кагэбэшника, попивающего начальническую мочу, — во второй; и еще по две-три (ну, не по четыре же) краски и красочки того же рода в каждом из двух фильмов. Картина «4» — радикальна и бескомпромиссна, как подлинный, заматеревший, но не забронзовевший Сорокин, — если не в большей степени.

Потому что Владимир Сорокин, в отличие от Ренаты Литвиновой, ставит ноль не «этой планете», а «этой стране». России. Тогда как к Китаю и в особенности к Японии относится куда мягче. Режиссер Хржановский тоже ставит России ноль, но категорически отказывается от сорокинского «низкопоклонства перед Востоком». Да ведь и впрямь: какая коррекция кармы, какая сансара, какая, на хрен, нирвана, если нас клонируют, чтобы сожрать, и процесс этот, раз начавшись, идет по гегелевской спирали? И потом, Сорокин писатель городской и умозрительный — а в фильме «4» страшнее всего деревня, быть умозрительной не могущая по определению.

Настройщик в исполнении Шнурова попадает в колонию, всех заключенных которой грузят на борт самолета и везут на войну. Но их не вернут грузом-200, их просто съедят. А «сотрудник Администрации президента» торгует, наряду с прочим, «девятилетней давности консервами Кантемировской дивизии», потому что для него главное, чтобы «мясом пахло». И погибает в аварии, спасая собаку. А проститутка-рекламщица сжигает всех не сожранных собаками кукол из мякиша на могиле у сестры-дубля — предательницы и разлучницы (даже у нас, у дублей, свои страсти). Сжигает, полив самогоном, — и вслед за тряпичной одежонкой занимается деревянный крест. И у всех кукол на этом аутодафе — лицо удавленника.

Утром выпьешь — день свободен, говорят у нас. А посмотришь утром такую картину — и весь день будешь сходить с ума. Впрочем, в фильме «4» предложен и рецепт против душевных и духовных недугов: надо пострелять из гранатомета — сразу развеселишься.

В контексте отечественного кинематографа, кишмя кишащего сангвиниками, флегматиками и меланхоликами, но ни в коем случае не холериками, дебют Ильи Хржановского исполнен прежде всего темпераментологической новизны. Оборачивающейся и новизной художественной. Заставляя зрителя (которого у картины, еще раз напомню, нет и не предвидится) заподозрить, что кино может и должно быть экстремальным видом спорта. Пусть и проводят у нас ежегодные чемпионаты лишь по бегу в мешках, по нанайской борьбе и по поеданию наперегонки хот-догов.

Топоров В. Черный квадрат Хржановского // Сеанс. 2004. № 21-22.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera