Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
2022
Таймлайн
19122022
0 материалов
Поделиться
Новое направление фильма
О замене оператора на «Грозном»

Полной неожиданностью оказалась замена Тиссэ и для второго оператора «Грозного» Виктора Домбровского: придя в павильон, он увидел у камеры Москвина. «Я дал свет, как он сказал, — вспоминал Домбровский (он ставил свет на декорацию, Пелль — на фон, сам Москвин — на актеров). — Все проявили в ту же ночь. Я убедился, что можно света немножко прибавить, сказал Москвину. Он кивнул — ладно. Так дальше и работали». На мой вопрос о причине замены Виктор Викторович ответил: «У Тиссэ иногда что-то не получалось, он не мог превзойти какого-то рубежа. А Москвин на первой же съемке произвел великолепное впечатление».

Есть иное мнение: «...дело было не в слабости квалификации Тиссэ, а в новом для Эйзенштейна направлении работ», — написал Козинцев. Действительно, Тиссэ — выдающийся мастер, один из родоначальников операторского искусства. И Эйзенштейн не кривил душой в мае 1939 года, в дни двадцатипятилетия работы Тиссэ в кино, назвав его своим «глазом» и утверждая, что «синхронность» видения и переживания, связывающая их, «вряд ли где-либо и когда-либо встречалась еще». Содружество не всегда было безоблачным: Эйзенштейн стал снимать «Потемкина» с Левицким не потому, что ему не нравилась работа Тиссэ в «Стачке» — ему не нравилось, как после «Стачки» Тиссэ снял «Золотой запас» и прочие фильмы того же уровня. Придя на «Потемкина» в трудную для Эйзенштейна минуту, Тиссэ точно воплотил замысел режиссера, понял, «в чем его счастье», работал уже только с Эйзенштейном (исключение — «Аэроград» Довженко).

Свой стиль съемки они довели до виртуозного мастерства в мексиканском фильме, построенном как кинофреска. Затем был «Бежин луг», судя по сохранившимся срезкам, вершина всего творчества Тиссэ. «Александр Невский» — своеобразное, несколько упрощенное возвращение к стилю кинофрески.

Тиссэ начал снимать «Грозного», это казалось естественным, и его внезапная замена произвела оглушительный эффект, вызвав кривотолки, ставшие потом легендами. Одна из них создана обидевшимися за свою корпорацию операторами «Мосфильма»: Москвин-де вел себя неэтично, не поговорив заранее с Тиссэ. Но Москвин знал, что с Тиссэ говорил Эйзенштейн. Еще работая над сценарием, Эйзенштейн думал о другом операторе, но понимал странное положение Тиссэ в этом случае и рискнул начать с ним павильоны. Сняли две сцены. После просмотра всего материала состоялся разговор, мучительный для обоих. Эйзенштейн был расстроен, даже заболел. И по-настоящему было бы неэтично, если бы Москвин снова заговорил с Тиссэ на болезненную для него тему. К тому же Эйзенштейн договорился с дирекцией и приказом от 22 июня 1943 года Москвину поручили только павильоны, натура осталась за Тиссэ. Именно он снял в феврале 1944-го знаменитый крупный план Ивана на фоне процессии, змеей извивающейся по заснеженному полю.

 

Легенду создала и английская журналистка Мэри Ситон, написав в 1951 году, что во время съемок 2-й серии Тиссэ нанес Эйзенштейну ужасный удар — ушел к Григорию Александрову. Это не стоило бы упоминания, но книга Ситон (даже деликатный Козинцев назвал ее «гнуснейшей») и сейчас служит за рубежом источником сведений об Эйзенштейне, тем более что в конце семидесятых ее переиздали. Возражая сплетням, Козинцев писал: «Я почти ежедневно встречался в это время с Сергеем Михайловичем, все происходило на моих глазах. Павильонные съемки не удовлетворяли Эйзенштейна. Ему казалось, что Эдуард Казимирович не выражает в этих сценах нужного ему настроения, характера образов. И тогда он предложил снимать Москвину». А нужные Эйзенштейну «настроение, характер образов» как раз и происходили от нового для него «направления работ». 

Бутовский Я. Эйзенштейн — Тиссэ — Москвин. В книге: Бутовский Я. Андрей Москвин, кинооператор. М.: Эйзенштейн-центр, 2012.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera