Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
Таймлайн
19122019
0 материалов
Поделиться
Волки и овцы Киры Муратовой
О зрительском фильме «Настройщик»

Когда Кире Георгиевне кто-то из журналистов высказал, что «Настройщик» в отличие от ее предыдущих картин «повернут к зрителю», она засмеялась: «Я не виновата! Я ничего не делала! Просто так вышло!..» И почему-то вспомнила пушкинскую Земфиру: может быть, потому, что вольная цыганка сначала была женой грозного Алеко, а потом полюбила молодого цыгана... — как знать?
Но во время своего двухчасового и насыщенного мастер-класса на фестивале «Молодость» 30 октября 2004 года в Киевском Доме кино, коснувшись «Настройщика», Муратова не отрицала для нового фильма возможности стать «зрительским»:

«Все зависит от организации проката. Но я поняла, что в „Настройщике“ есть для того факторы: есть острый сюжет, а он интересен всем, он никому не мешает, а помогает; сюжет переходит в саспенс, но не со стрельбой, а мягкий; есть красавица- злодейка и есть финал, своего рода хэппи энд, при котором наступает слияние с зрителем. Каждый думает: вот так и я, меня также обижают, но я продолжаю оставаться хорошим и добрым».

Интервьюерам (фильм привлекал внимание задолго до выхода) повторяла:

«Я рада что осуществила свое давнее постоянное желание снять тихий, традиционный, хороший фильм... Я хотела снять шаблонный фильм, никому не ставящий диагноз, поэтому очень радуюсь».
«Зрительский», «традиционный», «шаблонный» — все это красиво, забавно, но — однако — с большой поправкой на муратовское. По-муратовски: и «остренький сюжет», и «тихий фильм».

Поймите меня правильно: Муратова создала свой кинематограф, свой «артхаус» (так пишут даже на рубашках ее видеокассет). Вы вольны принимать или не принимать. Скажем, лично я, зритель и профессиональный кинокритик, его горячая почитательница, но никого не насилую и не агитирую. Дело добровольное, есть пословица: «Кому нравится арбуз, а кому — свиной хрящик». А в наши дни зрителю обеспечена свобода выбора, хочешь, смотри «Чеховские мотивы», хочешь — «Ночной дозор», хочешь — «Московскую сагу», «Клон», «Две судьбы» по телевизору. У Муратовой существует своя зрительская (к тому же — международная) аудитория, пусть не такая многолюдная, как у боевика «Матрица», но постоянная и преданная. Она-то и отметит некоторые новшества.

Ну, во-первых, «линейное» повествование, последовательность событий и действий или, как теперь модно по-иностранному выражаться, «нарратив». Раньше в своих фильмах-фантазиях, в фильмах-поэмах Муратова не жаловала порядка «что за чем» или «петелька-крючок, петелька-крючок», мысль и чувство парили на экране, как хотели, точнее, как хотел автор-творец. Правда, и в «Настройщике» чистый жанр определить невозможно трудно, российский журнал «Фильм» мудрено (и вряд ли правильно) назвал картину «черно-белой криминальной комедией с элементами мелодрамы». И опять, как всегда у Муратовой, собственно история, которую рассказывают с экрана, прерывается некими вставками, самодовлеющими авторскими образами, фигурами, размышлениями. Но баланс их уже совсем другой, и, так или иначе, прочерчивается последовательность и логика интриги.

Интрига! Да, у Муратовой — интрига, и ведут ее ловкие авантюристы. Персонажи фильма делятся на шарлатанов, хитроумных изобретательных хищников, этаких волков в овечьих шкурах и их близоруких жертв, беспомощных и милых недотеп — двух очень славных благополучных обустроенных одиноких вдов. И развертывается на экране сюжет жульничества, обмана.

Сценарий Сергея Четверткова, одного из постоянных в последние годы и ближайших коллег Муратовой (при участии ее самой и Евгения Голубенко), является вольным переложением сюжетов Аркадия Кошко, начальника имперского сыска и известного беллетриста начала XX века, после революции — эмигранта. В советское время забытые мемуары Кошко были переизданы на Украине в 1993-м в сборнике «Старый русский детектив». Но опять-таки это только повод, хотя соединение сюжетных мотивов вековой давности и реалий современного города дает дополнительный эффект: речь о людских пороках стойких, въевшихся, и о людских слабостях. Простодушный морализм эпохи Аркадия Кошко — «Деньги есть корень зла» — обретает еще на уровне точно прописанного сценария объем, конкретность нашего времени.

Современный постсоветский город с потоками транспорта, иномарками, фитнес-клубами, магазинами, набитыми импортом, и сохранившимися полуколхозными лавчонками, солидными банками, пачками денег, передаваемыми из рук в руки, ресторанами (все с поправкой на простодушную окраину) живет, пульсирует, развертывается на экране. В натурных съемках и сценографии «Настройщика» нетрудно узнать Одессу, правда, без «знаковых» эйзенштейновских объектов типа всемирно известной лестницы или статуи Дюка, а также без бернесовских Молдаванки и Пересыпи. Одессу муратовскую.

Она предстала в «Настройщике» черно-белой. По правде сказать, многие удивились: настолько же, насколько предыдущие «Чеховские мотивы» органически черно-белый фильм (по настроению, по частым отсылкам к чеховскому рубежу двух веков, когда новорожденное кино еще не знало цвета), настолько летний, игровой, затейливый «Настройщик», казалось, тяготеет к цвету.

Почему сняли так?

Кира Муратова:

— Я больше люблю черно-белое. В нем для меня больше искусства, больше условности. Цветным я не управляю, оно от меня ускользает. Черно-белую пленку и по производственным условиям у нас на студии легче монтировать сразу после съемки, как я люблю, при цвете это труднее.

С Муратовой не поспоришь, режиссеру виднее, как снимать. Но можно ли забыть яркий, экспрессивный, полный цвета и света мир тех ее картин, где кармином и синим насыщены узоры ковров «Перемены участи», где перламутрово-светло-зеленое поле капусты в первых кадрах «Чувствительного милиционера», «белый лебедь» и «черный лебедь» — две красавицы «Увлечений»? Гамма веселого
красного во «Второстепенных людях»? Ведь даже в брутальных «Трех историях» довлеет цвет: синие морские волны, россыпь спелых осенних яблок, зелень веток...

Черно-белое изображение в «Настройщике» утонченно, графично. Но вот интересный эффект: многие видевшие картину (и люди понимающие) вспоминают ее как цветную!

Аферисты, сладкая парочка

Рычаги сюжета, заговорщики и злоумышленники — та самая «красавица злодейка» по имени Лина и влюбленный в нее подкаблучник Андрей, несостоявшийся пианист, поневоле — настройщик роялей и пианино. Это — фаворитка Муратовой, неподражаемая Рената Литвинова и премьер группы «Маски-Шоу» Георгий Делиев. В его Андрее узнаем обросшего бородой хорошенького шафера из сцены венчания в «Чеховских мотивах».
И написаны, и разработаны режиссерски, и сыграны они очень интересно. Нет, это не просто уголовники. Но и не кандидаты в олигархи или криминальные авторитеты. Это крими-интеллектуалы, самодеятельные выдумщики. Уже в первом большом эпизоде супермаркета — выходе Андрея, после того как он чутко подслушал и запомнил из соседнего разговора «перспективный» номер телефона и ловко откупоривал на винной полке дорогие бутылки с крепкими напитками, наспех делал длинный глоток и ставил на место, когда его (не без двусмысленности) ощупывал охранник, этот ловкий воришка мечтательно изрекал: «В жизни есть вещи такие мрачные. Например, смерть. Да. Или запах старости. Запах в жилище стариков. Больные животные. Чечня...»

Далее наш экзистенциальный философ будет с безошибочным психологическим расчетом осуществлять операцию по «тихому» ограблению богатой дамы, в чье доверие он вотрется артистически.
И его подруга, кроме хорошего аппетита, переходящего в прожорливость (это для нее Андрей добывает деньги и закупает — ворует деликатесы), наделена духовными запросами. Она и про папессу Иоанну расскажет, и собирается изучать немецкий язык — просто по звучанию нравится, красивый язык. И Шопена вспомнит, и Шумана. А наметив в жертву бездетную вдову антиквара, называет это моральным наказанием, справедливым возмездием, Божьей карой за... убийство нерожденных младенцев.

Спрашиваю у режиссера, входил ли в намерения подчеркнутый контраст между культурным и нравственным уровнем персонажей.

Кира Муратова:

Образованность и культура еще никогда не спасали от злодейства. Помните текст: «Все любят вкус мяса».

Молодым людям нужны деньги, а их нет. Были бы у них деньги, они были бы другими. Он добрее, и историю с абортами Лина придумывает, чтобы убедить его: надо убить преступную вдову. Она человек с развитым фантазийным воображением... Деньги ей необходимы на рестораны клубы и прочее. Были бы деньги, была бы добрее.

Он ее любит безумно, она его тоже любит, живет с ним на чердаке, лазит вверх по пожарной лестнице. Имели бы деньги, были бы другие...

В Андрее — клоунское начало Делиева. Он появляется в дверях квартиры смешной, забавный: «Больной Циммерман здесь живет?» (марка пианино, которое пора чинить. — Н. З.) и тут же меняет тон, снимает маску: «Я — настройщик». Это персонаж втирающийся, общительный. Не гнушается аферами, но имел бы деньги, был бы другим.

Итак, «мозговой центр» преступления — женщина, Лина. И забавно, что тайным кабинетом, где зреют козни, служит для любовников уютный уголок городского пляжа.

Что же, разве история с фальшивым стотысячным выигрышем в несуществующем тираже, которую тщательно и талантливо разыгрывает настройщик под закадровым руководством умной и хитрой «красавицы злодейки», так далека от нашего сегодняшнего дня? Разве одновременно с миллионными валютными аферами наверху не множатся мелкие бытовые обманы, аферы, гешефты, зачастую кровавые? А воры, проникающие в квартиры пенсионеров и одиноких под видом почтальонов, монтеров, работников собеса, с бумагами, талонами на какие-то подарки или льготы? А целые риэлтерские фирмы, которые, соблюдая всю видимость законности, совершают продажи квартир, а потом убивают владельцев? И часто среди армии махинаторов оказываются люди и с высшим образованием, и с талантом.

Да в этом Кира Георгиевна права. На пушкинский вопрос о гении и злодействе мир давным-давно отвечает положительно. То есть это — увы! — две вещи совместные.

Дамы, божья одуванчики

Фильм начинает Люба. Большая, красивая, сильная, в странновато-нарядном головном уборе с бисерными висюльками на лбу. И в поведении своем тоже странноватая: внезапно лобзает пожилого мужчину на уличной скамейке, приняв за другого — того, с кем переписывалась по объявлению в газетной службе знакомств. Через несколько кадров она буквально всучивает незнакомцу две тысячи, уже считая его суженым и мгновенно загоревшись на ходу выслушанным от него вполне абсурдным проектом бизнеса.

Люба будет вести в фильме тему жертвы брачных аферистов. Тема, хорошо известная и по жизни, и по кино, здесь забавно перевернута — женщина скорее не в хитрой сети обмана, а сама в него оторопело рвется. Приключения Любы с двумя «сужеными» имеют к главной интриге Андрея—Лины касательство косвенное или функцию «второго голоса». Но для мысли фильма важны и необходимы. Озабоченность благополучной вдовы новым замужеством уж, конечно, не «зов плоти» и не материальный интерес, а потребность в общении, боязнь одиночества. Недаром, имея собственный дом, весь фильм торчит в квартире подруги Анны Сергеевны наподобие компаньонки, помощницы под первенством хозяйки.

Так играет свою Любу Нина Русланова, присоединив в фильмографии Муратовой к своим далеким портретам героинь «Коротких встреч» и «Познавая белый свет», к яркому эпизоду прихожанки в черном из недавних «Чеховских мотивов» безупречно живой образ, и комический, и трогательный одновременно.

Муратова верна полюбившимся ей актерам и типажам, готова вновь и вновь возвращаться к ним. Так, кроме Руслановой, Литвиновой и Делиева в «Настройщике» появятся, хотя бы мельком, и красавица Наталья Бузько, и Сергей Бехтерев, и Ута Кильтер, и Никола Седнев (тот, кто сыграл разом двух близнецов во «Второстепенных людях»), и непременный обаятельный монстр Жан Даниэль, и другие лица из предыдущих картин.

...В шуме супермаркета из-за кадра слышится чей-то мелодический голос, толкующий какую-то обыденную покупку, а на экране появляется кисть женской руки, увы! немолодой, но благородной, со старинными кольцами на пальцах. Затем — дама в элегантной шляпке, то ли увядающая красивая блондинка, то ли кандидатка в приближающиеся «старые барыни на вате». Муратова презентирует Анну Сергеевну, вокруг которой завертится основная интрига, через эту красивую руку, обаятельную улыбку дамы, шляпку-органди.

Задумано или нет — не знаю, но контрастный образ Лины предваряется кадром двух щиколоток и ступней, торчащих из-под одеяла, натюрморта, скажем прямо, неприглядного. И поскольку в таком кинематографе, как муратовский, все и мельчайшее важно, в дальнейших кадрах, когда тонкие ножки в туфельках на шпильках будут изящно спускаться по лесенке, невольно встанут в памяти те плебейские ступни-конечности. Это, понятно, мелочь, но все же...
Приятная во всех отношениях дама в магазине — «дебютантка» у Муратовой Алла Демидова.

Правда, на украинском-то экране актриса вписана скорее в «заслуженные», в ветераны — еще в 1965-м в Одессе снималась в новелле «Комэск», а в 1971-м сыграла Лесю Украинку в биографическом фильме Николая Мащенко «Иду к тебе».
Но почему так поздно произошла встреча Демидовой с Муратовой? Ошибка судьбы.

Встреча двух уникальных художников, двух натур, во многом противоположных, которые, при всей контрастности, имеют родственные черты, точки сближения. В творчестве. В отношении к искусству. В нравственной позиции на фоне современности (сколь бы ни чуждались обе, и та, и другая, подобных громких слов, повторю их во имя точности).

Думаю, экранный муратовский ансамбль приобрел вместе с Аллой Демидовой не только ее самое, но и некий иной артистический уровень, а именно поднялся ступенькой выше.

Все дело в том, что образ Анны Сергеевны, простодушной добычи изобретательных жуликов, достигает на экране такой степени жизненной убедительности, подробности, равной описаниям в классической прозе, такой завершенной пластики, такой тончайшей психологической прорисовки характера, каких в фильмах Киры Муратовой не было со времен незабываемо очаровательной Зинаиды Шарко в «Долгих проводах».

Демидову после показа «Настройщика» в Венеции и в Выборге многие поздравляли с «лучшей киноролью». Правда, Алла Сергеевна, смеясь, рассказывает, как ее поздравлял Валентин Черных: «Алла, это ваша лучшая роль в кино!» «А вы другие мои фильмы видели?», — спросила она. «Нет», — честно признался Черных.

С эпитетом «лучшая» я, пожалуй, готова согласиться, если прибавить, что после знаменитого дебюта Демидовой — поэтесса Ольга в «Дневных звездах» — ей, сыгравшей десятки фильмов (и кое-что, на мой взгляд, зря!), не выпадало такое увлекательное задание.
Да и в сегодняшнем кино обеих наших стран (имею в виду Россию и Украину — партнеров «Настройщика»), столь богатом новыми звездными именами и удачами, пожалуй, лишь могучий Богдан Ступка в «Своих» работает с той же безупречностью каждого экранного мига, каждого взгляда, каждого слова. И надо же случиться, чтобы трагическая масляная живопись Ступки и легчайшая нежная филигрань Демидовой — эти актерские шедевры начала XXI века — открывали «Своими» и завершали «Настройщиком» горячий и веселый фестиваль «Молодость-2004»!

Кто же вышел в финал?

По поводу всеобщей «любви к вкусу мяса», о которой Кира Георгиевна упорно говорила, объясняя (если не оправдывая!) злые деяния настройщика Андрея, и это получалось чем-то вроде «базового инстинкта», едва ли не закона человеческого существования, — у меня в контексте с авторством Муратовой давно возникали горестные сомнения.

Еще в интервью после «Трех историй» я к ней прицелилась из-за кадров кошки, которая подобно эпиграфу раздирала с отвратительным визгом куриную тушку.

— Зачем вам, — спрашивала я, — эта жуткая кошка?

— Что же делать? — отвечала Кира Георгиевна. — Я ее не осуждаю. Ей кушать хочется...

Не согласна с такой концепцией вообще, а в применении к Муратовой — тем более.

Ну, во-первых, в любой из постязыческих религий (христианстве, иудаизме, исламе) существует институт поста, ограничивающий эту якобы изначальную людскую потребность. В православии, где помимо четырех ежегодных длительных постов, каждую неделю среда и пятница — постные дни. Ну пусть это дисциплина верующих, не всегда и всеми соблюдаемая, нарушаемая. А вегетарианство? Ведь оно добровольно. И то, и другое (пусть с принципиально разным посылом) не имеют отношения к эгоистической и культуристской целям диеты, так или иначе принадлежат к духовной сфере.
Но дело, разумеется, не только в общих вопросах, а в том, что несут нам с экрана фильмы Муратовой, кто есть она сама, выдающаяся наша современница, огромный художник.

Послушать, как Кира Георгиевна на «Молодости-2004» и в мастер-классе, и в интервью с каким-то даже вызовом повторяла, что в наши дни все решают деньги, — подумаешь: вот кинематографистка-циник, прагматик, женщина без иллюзий. (В отличие от Муратовой продюсер «Настройщика», а также хита «Бумер» с верняковым сиквелом, Сергей Члиянц, громко и публично провозглашает (сама слышала в США, в Питсбурге), что «деньги — мусор», а главное — «арт». И, наверное, правда, так считает, иначе не связался бы с этим шедевром, от которого с «арт» будет все в порядке, а с «профит» — слабо.

Кинорежиссер Кира Муратова. Вот уж яркое подтвержденье того, что провозглашал Пушкин:

Самостоянье человека.
Залог величия его...

Никогда не отступать от своих убеждений. В борьбе за них избирать не наступление, не гул речей и деклараций, а стойкость насмерть. Опубликованные в российской прессе архивные материалы (например, три полных полосы в газете «Экран и сцена», 2004, № 38–39) свидетельствуют, с каким тупым упорством и идиотизмом травили постановщицу невинной экранизации повести В. Короленко киноначальники трех городов — Москвы, Киева и Одессы, как она была дисквалифицирована, отлучена от режиссуры, уволена со студии, оформлена библиотекарем. И как вела себя, продолжая не зариться на «благоприятные условия» где-то там, за кордоном и за океаном, а насмерть сидеть в своей благословенной «глухой провинции у моря», как выразился сосланный на Север «за тунеядство» ее любимый поэт Иосиф Бродский.

Возвращаясь к «Настройщику», вглядимся в то, что Муратова назвала «мягким саспенсом» и финалом, где, как ей кажется, происходит слияние обиженной героини и зрителя.

Афера стопроцентно удалась. Анна Сергеевна потеряла всю свою долларовую наличность. Подруги едут в трамвае. На сиденье банального городского средства сообщения предоставила Муратова последний монолог Анне Сергеевне, она же Алла Демидова, еще вчера Раневская, Федра, Медея...

Не обида, не горечь — другие чувства, очень сложная их гамма звучит в прерывистой, переходя в спазм, речи обманутой, оскорбленной в лучших и светлых своих чувствах. «Ведь он был хороший мальчик, — повторяет героиня, глотая слезы. — Он мог быть хорошим музыкантом»... «Люди — они же слабые! Беззащитные... Никогда себе не прощу».

Некогда Владимир Соловьев назвал свое главное философское сочинение «Оправданием добра».

Но нуждается ли добро в «оправдании»?

Зоркая Н. Волки и овцы Киры Муратовой // Кинофорум. 2005. № 1.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera