Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
2022
Таймлайн
19122022
0 материалов
Документально ли то, что нам выдают за документальное?
Новая образность в фильме «В лучах солнца»

Виктория Белопольская. Главное для меня в сегодняшнем документальном кино — это возвращение того, что в классическом смысле называется драматургией. Когда люди осмысливают свои задачи и свое будущее высказывание до того, как начинают снимать. Еще недавно один из ведущих российских документалистов Виктор Косаковский провозглашал такой тезис: сценарий теперь пишется в монтаже. Мне кажется, что это правило наконец начало отступать — и авторы стали вновь следовать за своим замыслом. Они сначала понимают ту реальность, которую хотят снять, а потом ее запечатлевают. До сегодняшнего дня, безусловно, мы наблюдали торжество самой съемки, технологической свободы, которая так обольщающе действовала на создателей фильмов, что возможность снять и предъявить снятое казалась им гораздо более важной, чем собственно их авторское высказывание. Из этого, по большому счету, и родилось явление, которое называется «школа Марины Разбежкиной». Предельное сокращение дистанции между человеком с камерой и героем, шанс снять то, что раньше было снять невозможно, и некоторая этическая расслабленность. Этим отличалось доккино — как минимум российское — последних лет.

Разумеется, это была реакция на мир симулякров, захвативший экран в 80–90-е годы, когда медиа были впервые всерьез заподозрены в создании альтернативной реальности. И документалисты решили обратиться к настоящей реальности. А технологии — маленькие камеры и прочие технические радости — им в этом помогли, и, таким образом, порода, руда стала важнее, чем произведение. И вот теперь происходит возвращение к сценарию, к драматургии, то есть к осмысленному, рассчитанному авторскому высказыванию. Я вижу это в главных фильмах сезона, признанных художественными явлениями международной документальной индустрией, — в «Дон Жуане» Ежи Слядковского[1], «Соните» Роксарех Гаэммагами, «Крокодиле Геннадии» Стива Хувера, «В лучах солнца» Виталия Манского, «Сирийской истории любви» Шона Макаллистера, но и не только. <...>

Борис Караджев. Вот она — специфика документального кино! Ты внутри жизни, ты ничего вроде бы не придумываешь... Казалось бы, даже обычный кадр, когда герой купается...

Виктория Белопольская. ...становится встречей героя со стихией, а не просто купанием.

Борис Караджев. То есть, если ты проследил за человеком, если увидел его, даже простые вещи в его жизни могут дорасти до символов. Это альфа и омега, просто это так редко сейчас делается.

Виктория Белопольская. По-моему, теперь этот вопрос о новой образности — образах, подсмотренных в реальности, — поставлен Виталием Манским в фильме о Северной Корее «В лучах cолнца». Реальность здесь перестает восприниматься как настоящая. С постоянным присутствием камеры, с новой интернет-откровенностью реальность сама по себе в нашем мире сильно деформировалась. Люди привыкли к постоянному обсуждению всего, к бесконечному предельно откровенному предъявлению себя. Таким образом, реальность до известной степени уже становится каким-то артефактом. И Виталий в своей картине предъявляет крайнюю форму этого превращения. Когда реальность подделана. Там — спецслужбами. В других странах — современными цивилизационными процессами.

Борис Караджев. Я не увидел в картине ничего такого экстраординарного, это просто разный уровень деформации.

Виктория Белопольская. Разный. Режиссер за кадром фильма поясняет: вот девочка, вот ее папа и мама. Но супервайзеры от северокорейских спецслужб решили, что в нашем фильме папа девочки должен быть не журналистом, кем он является, а инженером, а мама должна работать, условно говоря, не в школе, а в цеху. А я смотрю фильм и «додумываю подделку»: а может быть, он не просто не инженер, но даже и не папа, а артист, назначенный на роль в поддельном докфильме? А мама не мама? А улица в Пхеньяне не улица, а павильон? Мне кажется, Манский, заронив в зрителе подобные подозрения, поставил важный вопрос о современной реальности в принципе, в которой не все действительно подлинно.

Борис Караджев. Боюсь, что не Виталий первый поставил этот вопрос. Вспомни «Фотоувеличение» Антониони. На мой взгляд, картина Манского скорее политическая. И в этом смысле она очень определенная, я бы даже сказал, плакатная. Она задекорирована под авторское кино, но на самом деле это нормальный, добротный политический мейнстрим с жестко забитыми гвоздями. Авторская рефлексия на уровне здравого смысла, типа «нормальный человек должен вот так на это смотреть». Девочка-героиня откровенно «работает» на идею. Я понимаю, автору снимать просто не давали. Возможно, замысел был более интересный. Это видно по картине. Понятно, что Виталий выходил из положения. И опирался на какие-то очевидные манки. Тем более что он рассчитывал на разогретую публику. У нас в России она определенным образом разогрета.

Виктория Белопольская. Наша публика разогрета нашими текущими обстоятельствами.

Борис Караджев. Это такое политически актуальное произведение, которое очень точно ориентируется на понятные, знаковые вещи.

Виктория Белопольская. Но мне кажется принципиальным, что Манский поставил вопрос о подлинности снимаемого. И сейчас это главная мания документального кино: подлинно ли то, что мы снимаем? И этот же вопрос стоит в фильме Эстер Гаулд «Странный роман с эго», когда я сомневаюсь, та ли в кадре, кто заявлен героиней, — сестра ли режиссера? Или сама режиссер?

Борис Караджев. Я бы сказал, сегодня это вообще сквозная, главная тема: документально ли то, что нам выдают за документальное?

Виктория Белопольская. И дело уже не в драматургии и не в этике, а в том, что все деформировано доступностью визуальной информации.

Борис Караджев. ​​​​​​ Абсолютно философская категория. Думаю, в художественном смысле после Антониони трудно сказать что-то новое, можно только приводить аргументы в подтверждение верности старых выводов. В этом смысле фильм Манского — такое подтверждение. Интересно было бы посмотреть, что вышло бы, если бы автору удалось реализовать все задуманное.

Белопольская В. Караджев Б. Док. автор раздваивается. Новые тенденции в документальном кино // Искусство кино. 2016. № 1.

Примечания

  1. ^ В русскоязычном интернете чаще встречается написание «Сладковский» — Прим. ИК.
Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera