Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
Таймлайн
19122020
0 материалов
Поделиться
Это должен быть фильм о памяти
О работе над «Сказкой сказок»

(Фрагменты рассказов о создании мультфильма)

Это должен быть фильм о памяти.

Помните, какой длины были дни в детстве? Каждый день стоял сам по себе, сегодняшнее исполнялось сегодня, а для завтрашнего счастья отводился завтрашний день. Все истины были простыми, все новые предметы повергали в изумление, а дружба и товарищество стояли превыше всего.

То вечное откладывание жизни на завтра, которое постигает многих с возрастом, та жизнь абы как, дружба-недружба, радости, не узнаваемые как радости, — от солнца, снега, ветра, гулянья, от вымытой гладкой тарелки, от собак, кошек — это пережидание судьбы пусть нас минует.

Не об этом фильм.

Это должен быть фильм с поэтом в главной роли, причем не обязательно поэт появится на экране, может появиться его стихотворение — такое как «Сказка сказок» Назыма Хикмета:

Стоим над водой — 
солнце, кошка, чинара, я 
и наша судьба. 
Вода прохладная,
Чинара высокая,
Солнце светит,
Кошка дремлет,
Я стихи сочиняю.
Слава Богу, живем!
Блеск воды бьет нам в лица — 
Солнцу, кошке, чинаре, мне 
И нашей судьбе.

И должна появиться на экране кошка, любвеобильное, памятливое существо, и одинокий башмак-разнопарка, найденный детьми в мусоре, — кто бы мог его там оставить, новый, с целой подметкой башмак? И тот пень березовый, который, как у Твардовского говорится, весной «зальется пеной розовой», и все окрестные бабочки, жуки и худые перезимовавшие пчелы слетятся на пир. Пойдет дождь, напитает землю, наполнит ботинок, пень, вымоет булыжную мостовую, и в конце улицы встанет и будет долго стоять вечерняя заря...

Белье на веревках, бык с кольцом в ноздре, полный ужасных, гибельных страстей; дяденька на деревяшке с одной ногой, наш сосед, пришедший так с войны... Наш сосед в одном ботинке...
Все это может быть организовано в простой сюжет, но сюжет особенный, сюжет-гармошку, раздвигающийся, расширяющийся, а в конце сведенный к одному простому звуку: «Живем».
Потому что наше детство пришлось на конец войны, и мы вечно должны помнить, что счастье — это каждый мирный день. Каждый день.

Юрий Норштейн, Людмила Петрушевская

***
Разговоры о будущем фильме лихорадили до озноба. И если разрозненно во мне живут обрывки памяти, значит что-то их объединяет, какой-то нерв. Иначе просто быть не может. Как, на какой стадии, где они объединились, как все это скомпоновалось, не знаю, не могу вспомнить... Хотя была заявка. Написала ее Петрушевская. Хорошая заявка — в ней, в общем, записался будущий фильм. Потом был написан сценарий — тоже Людмилой Петрушевской. Она писатель, драматург. Но ее пьесы в то время к постановке не принимались, рассказы не печатались. Ее имя было в черных списках. Ее литература — это ее жизнь. Каждый мыслящий человек приходит к моментам радости через испытания. Наше ощущение будущего фильма было схожим и одинаково неясным.

Я сказал, что сценарий написала она. Здесь неточность.

Мы конструировали вместе. Она словом, я — раскадровкой. Редкий пример словесно-изобразительной записи. В сценарии надо разрабатывать действия в определенной последовательности. Здесь, очевидно, проверяется степень драматургичности, но при этом пропадает, по-моему, самое главное: мгновенность поэзии, мгновенность воздействия; на пути от слова к изображению умирает что-то важное. Мне кажется, что хороший сценарий может уместиться на полутора страничках. Заявки было вполне достаточно. Как говорили древние: «Умному достаточно». <...>

***
В первом ощущении фильм гудит как стиховой ритм. В какие-то мгновения из тайны сознания вдруг выдергивается жест. Поворачивается в еще не определенном составе фильма чье-то лицо. Или блестит в темноте арки лужа, и ты вдруг понимаешь, что в этом месте пройдет чей-то силуэт, на мгновение перекроет отражение фонаря. Или тебя охватит запах снега. И снег будет сыпаться за шиворот, и мелькнет чья-то вязаная красная шапочка, деревья в снегу и ленивое воронье «кар-р-р», и необъятная тишина. И неважно, в какую часть фильма врифмуются потом эти видимые тебе одному строчки. Появились, значит, найдут место.

Шел снег. Совсем как в «Сказке сказок».
Сидела птица на суку.
Казалось мне, что без подсказок 
Легко до дому добегу.
Но время вдруг остановилось,
Поправ законы. И стремглав 
Все вдруг вокруг переменилось,
Переигралось, исказилось,
Что было сном, то стало явь.
И не было у дня начала,
У ночи не было конца,
И поутру луна вставала,
А солнце в ночь не западало 
За край землистого лица.
Где был мой дом? В каком селеньи? 
Живу в какие времена? Кто я? Зачем? 
В какой вселенной 
Снегами запорошена?
Ведь я пошла купить картошки 
На Гнездниковский, в овощной — 
Забыв, что нынче выходной, —
Чуть отвлеклась, совсем немножко, 
И потеряла дом родной. 
— Н. Абрамова

Норштейн Ю. «Все сказки начинаются с однажды...» // Киносценарии. 2000. № 6.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera